– Помнишь тот день, когда ты вернулась с рождественских каникул? Ты пошла в душ, зазвонил твой телефон, а я взяла трубку…
Я медленно кивнула:
– Дрю из отдела рекламы…
– Это был не Дрю. – Она глубоко вздохнула, и мои пальцы закололо от холода. По спине пробежал озноб, словно в предчувствии чего-то плохого. – Тебе звонила некая миссис Голдштейн. Припоминаешь такую? Она приняла меня за тебя, а я не стала ее разубеждать, тем более когда она упомянула Харди. Старушка так слезно просила тебя о нем заботиться, учитывая его печальное детство, что невозможно было не растрогаться. Я задала несколько наводящих вопросов и выудила из нее всю историю. Как профессиональный журналист я в первую очередь думаю о журнале и его читателях. Разумеется, я не могла не воспользоваться этим материалом.
– Ты… ты просто отвратительная! – выплюнула я, сжав кулаки и впиваясь ногтями в ладони. Я надеялась, что боль отрезвит и уменьшит желание влепить ей пощечину, чтобы стереть это высокомерное выражение с ее лица.
– А ты – влюбленная дурочка! – презрительно фыркнула Тара. – Думаешь, Харди, пережив подобное, нуждается в отношениях? Не знаю, что он тебе наплел, что ты так его защищаешь, но запомни: его интересует только секс.
Ее невозмутимость по-настоящему раздражала.
– Ты так говоришь, потому что совсем его не знаешь…
– Я так говорю, потому что я с ним переспала.
Ее заявление было подобно ударившей с небес молнии. Сердце тут же упало от разочарования. Но я быстро взяла себя в руки, не собираясь показывать Таре, что ее слова меня ранили.
– Звучит как дешевая сплетня, – ответила я и даже нашла в себе силы усмехнуться. – Но если это все-таки правда, в таком случае ты не имела права писать о Риде Харди. Упоминать человека, с которым у тебя были личные отношения, – нарушение журналистского этического кодекса. Налицо конфликт интересов.
– Ну так подай на меня в суд, – запрокинув голову, рассмеялась она.
Понимая, что еще мгновение и моя выдержка даст трещину, я, не оглядываясь, направилась к выходу. Задерживаться не было смысла; все ответы уже получены. Все случившееся со мной – хороший урок на будущее. Нельзя быть такой наивной и доверчивой. Этим обязательно кто-нибудь воспользуется. Кто-то вроде этой стервы.
Как оказалось, дверь в переговорный кабинет закрылась не полностью. Стоило мне толкнуть ручку и хлопнуть ею, как люди, стоящие поблизости, начали быстро расходиться. Некоторые из них, включая Энди, бросили на меня жалостливые взгляды. Не в силах их вынести, я, не поднимая глаз, направилась к кабинету босса.
Мои пальцы слегка дрожали. Чтобы скрыть это, я снова сжала их в кулаки. Мне было страшно до чертиков, но в то же время я никогда не чувствовала себя такой сильной, как в этот момент.
Сохраняя внешнюю невозмутимость, я постучала. Услышав резкое «Войдите», толкнула дверь. Вивьен подняла голову от монитора и внезапно расплылась в теплой улыбке. Такой непривычной, что я поначалу решила, что у меня галлюцинации, и едва сдержалась, чтобы не протереть глаза.
– Вудс, ты же просила выходной? Уже соскучилась по работе?
– Нет… – Прочистив горло, я уверенно выдохнула: – Я хочу уволиться.
Ее улыбка растворилась. Взгляд стал острым. Гладкий, как после инъекции ботокса, лоб прорезала глубокая морщина:
– В чем дело?
– Дело в последней статье о Риде Харди.
– Той, что написала Парсон? – удивленно моргнула Вивьен. – И что с ней не так?
– Тара выведала информацию обманным путем… – Расхаживая из угла в угол в небольшом помещении, я размахивала руками, рассказывая боссу историю от начала и до конца, включая наш с соседкой разговор в переговорном кабинете и ее признание в интимной связи с Харди. На удивление, Чжоу слушала меня довольно внимательно и не перебивала. – Вам не кажется, что это похоже на месть? Печатать подобную статью при таких обстоятельствах… это неправильно, даже бесчеловечно. Но раз вы ее одобрили, значит, это только мое мнение. Простите, Вивьен, но, видимо, я недостаточно хороший журналист, раз не готова идти на такие сделки со своей совестью и моралью, поэтому хочу уволиться.
Только договорив, я поняла, что это было не просто минутное желание. Стоило озвучить его боссу, как с плеч словно свалилось цементное одеяло. Годами я надеялась, что моя жизнь изменится, но вместо этого она просто проносилась мимо, пока я оставалась здесь, на этом проклятом месте, занимая должность офисного Каспера.
И почему я когда-то решила, что диплом по журналистике – это хорошая идея?
Что-то изменилось внутри меня с тех пор, как я встретила Харди. Кажется, я выросла, стала сильнее и осознала, что моя жизнь нуждается в переменах. Я должна найти себя. Найти свое место в этом мире. Даже если сама мысль об этом пугает меня до чертиков, я готова рискнуть. Пусть будет сложно, но как-нибудь справлюсь. Приложу все усилия, чтобы на моем надгробии было написано что-то более выдающееся, чем:
