– Я не репортер, я… его девушка. Я была здесь несколько недель назад, вы должны меня помнить. Меня зовут Мэдисон Вудс.
– Мисс Вудс? – медленно произнес швейцар и внезапно отвел взгляд, словно чувствуя неловкость. – Насчет вас было особое распоряжение от мистера Харди.
– Распоряжение? – обрадовалась я, ожидая, что мужчина сейчас отступит и разрешит мне пройти. – Какое?
– Он приказал вас не впускать.
Пока я медленно шла по улице, не видя ничего перед собой, эти слова набатом стучали в висках, разрывали грудную клетку, вонзаясь в сердце сотнями острых иголок. Казалось, все это происходит не со мной. С кем угодно, только не со мной. Рид не может меня подозревать. Он должен… Он обязан знать, что я бы никогда с ним так не поступила.
Какими бы ненавистными ни являлись эти мысли, я была вынуждена с ними согласиться. Харди пустил меня на свою территорию. Полностью мне открылся. Он действительно сделал это. Но теперь дверь захлопнулась. И я оказалась перед запертой дверью без ключа.
Он так долго скрывал от всех свою семейную тайну, но стоило рассказать ее мне, как тут же вышла статья в журнале, в котором я работаю, за авторством моей соседки. Надо быть идиотом, чтобы не сложить два и два, а идиотом Харди не был.
Слезы обжигали глаза. Сглотнув болезненный ком в горле, я яростно заморгала, пытаясь сдержать их, но ничего не вышло.
Ради него. Ради себя. Я должна немедленно выяснить, что произошло.
И начать нужно с Тары.
Я не помню, как поймала такси. Не видела, что происходило за окном – мое зрение было слишком размытым от слез. Просто сидела, откинувшись на заднем сиденье, и слепо смотрела перед собой. Молчаливый водитель протянул мне на прощание пачку влажных салфеток. Достав одну, я прошептала «спасибо» и приложила ее к превратившимся в узкие щелки глазам. Оказавшись на улице, я вдохнула поглубже свежий морозный воздух, собралась с силами и вошла в здание редакции.
В офисе царила праздничная атмосфера: шум, смех, звук пробок, вылетающих из бутылок шампанского, звон тонкого стекла. Коллеги праздновали выход нового юбилейного выпуска. Они махали мне, звали к себе. Раньше я присоединилась бы к ним с радостью, но сегодня меня все это невыносимо раздражало.
– Мэдс! – вынырнул из ниоткуда Энди и тут же остановился. Густо смазанные гелем волосы парня блестели ярче зимнего солнца, а от его пестрой шелковой рубашки у меня зарябило в глазах. – Что с тобой? Выглядишь как после неудачной блефаропластики.
– Ничего, – выдавила я максимально вымученную улыбку. – Это… аллергия. Видимо, съела что-то не то.
– Босс говорила, у тебя выходной, но я знал, что ты придешь. Разве можно пропустить такое веселье? Пойдем к нам! – он ткнул пальцем в сторону своего стола, у которого стояли четверо человек.
Одного из них я как раз искала, так что не стала отказываться. Одетая в черные брюки и белую блузку, Парсон находилась в самом центре, источая ауру уверенной в себе женщины, пока остальные во все голоса расхваливали ее последнюю статью.
– Тара, твой текст – настоящая бомба!
– Продажи «БЛАЙМИ!» в этом месяце должны побить рекорд!
– Ты выдающийся журналист – раскопать такую историю!
Чем больше ее превозносили, тем шире становилась самодовольная улыбка на красивом скуластом лице. Сейчас, когда я смотрела на эту женщину, у меня как-то будто впервые открылись глаза. Даже странно: неужели я раньше была настолько слепа, если не замечала в ней таких откровенных признаков тщеславия?
Стоило нам с Энди приблизиться, как ее улыбка немного угасла, но не исчезла совсем. Тара смотрела мне прямо в глаза, прекрасно зная, зачем я здесь, и одновременно бросая вызов.
Я не стала юлить, оттягивая неизбежное.
– Можно с тобой поговорить?
После чего, не дожидаясь ее ответа, направилась к стеклянной двери, ведущей в переговорный кабинет. Иногда обсуждения будущих статей выливались в громкие споры, поэтому изоляция там была строгой. Идеальное место. К тому же сейчас оно пустовало.
Войдя внутрь, я молча остановилась у окна, наблюдая за плавно кружащими в воздухе снежинками. Идеальную тишину нарушил стук каблуков по паркету. Закрыв за собой дверь, Тара шумно выдохнула:
– Мэдс, послушай…
– Как ты узнала? – прервала я ее, не желая тратить время на пустые оправдания.
Мне было противно не только находиться с ней в одном помещении, но и дышать одним воздухом. Меня буквально всю трясло. Единственное, чего хотелось, – получить ответы на свои вопросы и уйти, навсегда выкинув эту ядовитую змею из своей жизни.
Словно прочитав мои мысли, она усмехнулась. Затем отодвинула стул, села, откинулась на спинку и скрестила длинные ноги.
