Комедии полностью

ХОДЖАР, по мнению одних — племянница, по мнению других — приемная дочь, а на самом деле — прислуга для всех в доме Сухсурова.

АБИДДЖАН, сводный брат Нетайхон, человек из другой пьесы.

НАВРУЗОВ, капитан милиции.

Старик, свидетели, представитель автора.

Перед открытием занавеса на авансцену выходит  п р е д с т а в и т е л ь  а в т о р а.

П р е д с т а в и т е л ь  а в т о р а. Конечно, вор есть вор. Я не оправдываю вора. Но все-таки обыкновенный вор — это еще полбеды по сравнению со взяточником. Вор ночью преграждает вам путь, залезает вам в карман, забирает ваши денежки и убегает. Только его и видели! А взяточник? Взяточник среди бела дня, сидя у себя в кабинете, преграждает вам путь, забирается к вам в карман, отбирает ваши деньги и не убегает — ничуть не бывало! А, наоборот, вас же еще и делает соучастником своего преступления! Взяточник ворует ваши собственные права и, украв их у вас, снова перепродает их опять-таки вам! Конституция дала вам право на труд. Взяточник ворует у вас это право и вам же его продает; он задерживает вас у двери, в которую вы хотите войти, и требует взятку! Конституция дала вам право на учебу. Взяточник ворует у вас это право и вам же продает его! Он задерживает вас у входа в вуз и требует взятку! Вы, не жалея сил, трудитесь до седьмого пота, а взяточник преспокойно ворует у вас плоды вашего труда. Если вы мне не верите, пожалуйста, посмотрите собственными глазами на портрет одного моего знакомого взяточника! Предупреждаю — это будет не водевиль-шутка, какие уж тут шутки со взяточниками! И не какая-нибудь там нежная лирическая комедия, а, наоборот, самая что ни на есть грубая! Взяточники так насолили нам, что нежничать с ними не приходится. Не знаю, как кто, а я считаю, что, имея дело с этими людьми, уж лучше пересолить, чем недосолить.

Занавес открывается. Парадная комната в доме Нусрата Сухсурова, двор которого по забору граничит с двором мечети. Комната эта, если б выбросить из нее все то великолепное барахло, которым она сейчас забита, вполне могла бы служить просторной спальней в детском саду — кроватей, эдак, на двадцать. Одна дверь комнаты выходит в глубь двора, а другая — в сторону улицы. В углу комнаты — большая черная круглая железная печка. На диване — халат и чалма. Видно, что в комнате всю ночь пьянствовали. На столе — пустые бутылки из-под коньяка, остатки ужина. Накануне все напились до бессознательного состояния. Н у с р а т  С у х с у р о в, видимо, полз к дивану, но так и не добрался до него; Ю с у ф  свалился на пол, обнимая ногу Сухсурова; К а р ы, как уперся ночью челюстью в стол, так и застыл во сне, словно кот, подстерегающий мышь. Сухсуров храпит на высоких нотах. Юсуф берет ноты пониже и пореже.

Поют петухи. Из внутренних комнат выходит  Н е т а й х о н  с растрепанными волосами, в нижней сорочке, в накинутом на плечи халате. Посмотрев на Сухсурова и убедившись, что он крепко спит, подходит к Кары.

Н е т а й х о н (тряся его за плечи, сильным шепотом). Кары-ака! Кары-ака!

К а р ы (спросонок). Слава аллаху!

Н е т а й х о н. Вставайте.

К а р ы (намереваясь обнять ее). О аллах, благодарю тебя за доставленное мне благодеяние!

Н е т а й х о н (спохватившись). Обещали зайти, и я всю ночь как дура не смыкала глаз!

К а р ы. Аллах зачтет тебе это. (Обнимает ее и тянет в соседнюю комнату.)

Из мечети слышится азан.