В том же году Конгрив опубликовал свои первые переводы — три оды Горация, которые вошли, в сборник, изданный критиком Чарлзом Гилдоном. Джон Драйден, выпускавший в то же время однотомник произведений Ювенала и Персия, включил в него переведенную Конгривом сатиру Ювенала. Обращение к античным авторам подняло авторитет Конгрива в литературных кругах: подлинный поэт, согласно эстетическим критериям конца XVII — начала XVIII в., отличался от простого рифмоплета тем, что знал античность и мог пользоваться в своем творчестве наследием древних. Тонкое понимание Гомера Конгрив обнаружил, когда в 1693 г. по просьбе Драйдена перевел отрывок из «Илиады» — плач Приама, Гекубы и Андромахи над телом Гектора. Драйден высоко оценил переводы Конгрива, отметив несомненную одаренность юного поэта, его умение передать оттенки оригинала, его «трагедийность и нежность»[406].
В марте 1693 г. в театре Друри-Лейн состоялась премьера комедии Конгрива «Старый холостяк» («The Old Bachelor»). Пьеса прошла четырнадцать раз кряду, что было по тем временам признаком большого успеха[407]. Критик и драматург Питер Мотте писал, обращаясь к читателям «Джентлменз Джорнал»: «Успех «Старого холостяка» столь велик, что я едва ли смогу добавить что-нибудь. Вы, вне сомнения, уже читали пьесу, она была трижды издана в течение месяца. Следует заметить, что в чтении комедия ничуть не проигрывает по сравнению со сценическим воплощением»[408].
Успеху пьесы, несомненно, способствовал прекрасный актерский состав: в роли старого холостяка Хартуэлла выступил крупнейший актер эпохи Томас Беттертон; блестящий исполнитель комедийных ролей Томас Доггет был великолепным Фондлуайфом; роли Летиции и Араминты сыграли ведущие актрисы театра Элизабет Барри и Энн Брейсгердл, в которую Конгрив был страстно влюблен и для которой создал роли во всех своих четырех комедиях[409].
Вскоре после премьеры «Старого холостяка» Конгрив уезжает в провинцию, чтобы отдохнуть от шумного Лондона и театральной суеты. В письмах к издателю Тонсону он жалуется на недомогание и ухудшающееся зрение, пишет о предполагаемой поездке на воды — в Танбридж Уэллз или Эпсом[410].
Между тем работа над следующей комедией не прекращалась. Премьера «Двойной игры» («The Double Dealer») состоялась в декабре того же 1693 г. Успех спектакля был умеренным, хотя пьеса и прошла восемь раз подряд. Драйден писал поэту и критику Уильяму Уолшу: «Двойная игра» раздражает большинство публики. В защиту комедии выступают лишь знатоки, которые, как всегда, в меньшинстве. Пьеса, однако, набирает силы с каждым днем и прошла уже несколько раз. Дамы полагают, что драматург изобразил их шлюхами; джентльмены обижены на него за то, что он показал все их пороки, их низость: под покровом дружбы они соблазняют жен своих друзей. Мои стихи, предваряющие пьесу, были написаны до того, как ее поставили, но и сегодня я не изменил бы в них ни строчки, как не изменю и своего доброго мнения о спектакле»[411].
В «Посвящении» к первому изданию пьесы Конгрив в вежливых, но суровых тонах ответил на все обвинения, которые ему предъявляла светская публика. Утешением драматургу могли служить уже упомянутые стихи Драйдена, в которых автор «Двойной игры» сравнивался с Шекспиром, и четверостишие Свифта:
К концу 1694 г. Конгрив закончил новую комедию «Любовь за любовь» («Love for Love»). Премьера ее состоялась, однако, несколько позднее из-за актерского бунта, который произошел в театре Друри-Лейн (см. примечание 4 к комедии «Любовь за любовь»). В своей «Апологии», интересных и увлекательно написанных мемуарах, Колли Сиббер подробно описывает конфликт между владельцами театра и труппой, который закончился победой актеров: 25 марта 1695 г. король выдал Томасу Беттертону патент на организацию и устройство театра, а 30 апреля новая труппа, куда вошли лучшие актеры Друри-Лейн, открыла свой первый сезон на площади Линколнз-Инн-Филдз в помещении крытого теннисного корта, наскоро переделанного на средства публики[413].
Премьера комедии «Любовь за любовь» прошла с большим успехом. Конгрив вскоре становится пайщиком театра, обязуясь писать для труппы одну комедию в год.
Материальное положение Конгрива значительно улучшилось. К тому же, 6 июня 1695 г. он получил акциз на регистрацию лондонских извозчиков, что приносило немалый доход. Едва ли столь выгодная синекура (как, впрочем, и все остальные, которые он получал) была пожалована Конгриву за его комедии. Придворные круги видели в нем, прежде всего, сторонника и защитника режима Вильгельма III Оранского, которому Конгрив посвящал оды и элегии[414], следуя примеру Драйдена, прославившего царствование Карла II и Якова II.
