Комедии полностью

Черри. Что такое любовь — я не знаю, не знаю, когда она приходит и когда уходит.

Арчер. Превосходно! Молодец! (Треплет ее по подбородку.) Как проникает в нас любовь?

Черри. Через глаза.

Арчер. А каким путем уходит?

Черри. Не скажу.

Арчер. Что пробуждает в нас эту страсть?

Черри. Молодость, красота и свежее белье.

Арчер. Почему?

Черри. Потому что молодость и красота повсюду в моде, а свежее белье — в высшем свете.

Арчер. Правильно! Каковы же приметы этой страсти?

Черри. Взгляды украдкой, речь невпопад, несбыточные мечты, необузданные желания, необдуманные поступки.

Арчер. Вот умница-то! Поцелуй меня!.. А как должен вести себя влюбленный, чтоб завоевать предмет своей страсти?

Черри. Обожать ту, которая его презирает, одаривать горничную, которая его предает, и ухаживать за лакеем, который над ним смеется. А еще… еще…

Арчер. Э-э, моя крошка, придется вас высечь — вы не знаете урока!.. Он должен относиться к своим врагам…

Черри. Вспомнила! Он должен относиться к своим врагам уважительно, к друзьям — равнодушно и презирать весь мир. Он должен много страдать и еще больше испытывать страхов. Всего желать и ни на что не надеяться. Словом, он должен стремиться к своей гибели и отречься от себя самого.

Арчер. Ну у кого еще была такая способная ученица! А скажите, душечка, почему говорят, что любовь загадочна?

Черри. Потому что она слепа, а ведет зрячих; малютка, а управляет взрослыми.

Арчер. Восхитительно! А почему ее изображают слепой?

Черри. Да потому, что художники оказались не в силах нарисовать ее глаза и предпочли совсем их скрыть.

Арчер. Поцелуй же меня еще разок, милая моя ученица! А почему любовь — дитя малое — управляет взрослыми?

Черри. Ведь дитя — это конец всякой любви.

Арчер. И катехизис любви тоже на этом кончается. А теперь, солнышко, пойдем-ка постелим постельку моему хозяину.

Черри. Постойте, мистер Мартин! Вы положили немало трудов, чтобы обучить меня всем этим премудростям. Какой же вывод, по-вашему, я сделала из этих уроков?

Арчер. Какой же?

Черри. А тот, что речи ваши не вяжутся с вашим платьем. Не такая уж я дура, чтобы верить, будто вы лакей!

Арчер (в сторону). Ей-богу, она ведьма!

Черри. Поверьте, сударь, в этаком костюме меня не соблазнишь. Хоть я и прислуживаю постояльцам, мне это противно. Признайтесь, кто вы такой, поклянитесь мне в любви, и тогда….

Арчер. И тогда мы пойдем стелить постельку?..

Черри. Тогда пойдем.

Арчер. Так уж и быть, слушай! Хоть я и младший сын, но из благородной семьи и получил классическое образование. Приехав в Лондон, я угодил в лапы к шулерам, которые обчистили меня до нитки. Друзья от меня отвернулись, нужда одолела, и я стал тем, кем ты меня видишь.

Черри. Вот вам моя рука! Обещайте сегодня на мне жениться, и вы получите две тысячи фунтов.

Арчер. Сколько?!

Черри. Две тысячи фунтов. Я получила их на хранение. Скиньте свою ливрею, а я пойду за священником.

Арчер. Что?! За священником?!

Черри. Вы колеблетесь?

Арчер. Я? Нет, но… Две тысячи, говоришь?

Черри. И еще кое-что в придачу.

Арчер (тихо). Что мне сказать, черт побери? — Послушай, дитя мое, зачем тебе еще отдавать деньги, когда я могу доставить тебе столько радости, не лишая тебя состояния.

Черри. Значит, вы не хотите на мне жениться?

Арчер. Я бы рад, но…

Черри. Ага, вот вы и попались, сударь! Неужели вы думаете, я способна поверить, будто джентльмен, который унизился до того, что надел ливрею, откажется на подобных условиях от двух тысяч фунтов? Не на таковскую напали! Впрочем, надеюсь, вы меня простите, ведь все это я придумала лишь затем, чтобы узнать, стоите ли вы уважения. (Хочет уйти.)

Арчер (тихо). Сто чертей, она меня перехитрила! — Постой! У тебя и вправду есть две тысячи фунтов?

Черри. У каждого свои секреты, сударь. Когда вы соблаговолите стать откровенней, я тоже не будут скрытничать. И поверьте — мои тайны стоят ваших! Не бойтесь меня — ни одного вашего секрета я не употреблю вам во зло. Остерегайтесь только моего отца. (Уходит.)

Арчер. Ну и ну! Кажется, в этой гостинице нас ждет не меньше приключений, чем было у Дон-Кихота. Подумать только — две тысячи фунтов! Если б девчонка пообещала отправиться на тот свет в тот самый момент, когда я промотаю последнюю монету, ей-богу, на ней стоило бы жениться! Но деньги, чего доброго, испарятся через годик-другой, а жена проживет Мафусаилов век[49]… К тому же она дочь трактирщика. Да-да — вот в чем загвоздка! Гордость не позволяет!

(Уходит.)

Галерея в доме леди Баунтифул.