Алешка заорал, чтобы прогнать морок, вырвал из подсумка последнюю гранату и запустил ее с разворота в сторону голосов. А сам тут же припустил в противоположном направлении, на ходу вслух отсчитывая секунды и намеренно громко ломая осоку.
— Раз, два… три! Ну, сутулая кобыла!
Но взрыва так и не дождался, а потом стало не до того.
С визгливым тявканьем в прореху между камышей выметнулось сразу три здоровенных пса. Рыжий кобель со злобным хрипом сразу ринулся на Лексу, а остальные понеслись по кругу, чтобы сбить жертву с толку.
Дважды грохотнул короткими очередями пистолет-пулемет. Кобеля развернуло на лету и отбросило, второй пес с жалобным визжанием прокатился по грязи, а третий, черный как смоль, некрупный пес с острой мордой, рванул Лексу за бедро и сразу нырнул в осоку.
Левую ногу стеганула дикая боль, Алексей сразу припал на колено.
— Сука…
Раздался оглушительный топот, ломая камыши, на Лексу выметнулся пегий жеребец. Всадник, вислоусый улан в польской форме, скаля рот, держал на отлете руку с саблей. При виде Лешки он азартно гикнул, пришпорил коня и замахнулся…
Алексею жеребец показался огромным, как небоскреб, он нависал и подавлял все вокруг своим гигантским размером.
Время остановилось, но почти сразу запустилось вновь.
Щелкнул затвор, становясь на затворную задержку…
Жеребец вместе с всадником полетел кубарем, прорубив целую просеку в зарослях…
Рука нырнула в подсумок за новым магазином, старый полетел на землю…
Изначально все получалось очень медленно и нескладно, приемник магазина сбоку ломал вбитые намертво в подкорку рефлексы, но Алексей не успокоился, пока заново не довел перезарядку до автоматизма.
Лязгнул затвор, становясь на боевой взвод, Лекса сменил упор с раненой ноги на здоровую и вскинул пистолет-пулемет к плечу.
В голове как гигантский там-там билась кровь, в глазах плавали розовые пятна, но сердце распирал отчаянный боевой азарт и предвкушение победы. Загонщики сделали большую глупость, они ринулись все скопом верхом на противника с автоматическим оружием. И Алексей не собирался им прощать эту ошибку.
— Гей, гей, бей, убивай!!! — за плотной стеной осоки снова послышался топот и азартные крики.
Лекса высадил на звук сразу половину магазина и сразу переместился. В камышах загрохотало и затрещало, жалобно заржали лошади, а потом на просеку, звеня снаряжением и болтая ногами с руками, выкатился еще один улан и застыл на спине в грязи прямо у ног Алексея.
Его правый глаз был залеплен грязью, левый дергался из стороны в сторону, а изо рта торчал стиснутый зубами фиолетовый язык.
— Бам, бам, бам! — совсем рядом зятявкали револьверные выстрелы.
Стрелял еще один улан, с серебряным зигзагом на воротнике и в рогатывке с желтыми вставками.
Поляк бегло палил из большого револьвера, далеко вперед вытянув руку, но его кобыла нервно плясала, и он никак не мог попасть в цель.
К тому времени, как Алексей начал реагировать, улан дострелял барабан, злобно заверещал и сунулся рукой к сабле.
— Kurwa mać! Ty chuju, рsia krew!
Ствол пистолета-пулемета, наконец, развернулся и уставился на всадника, поляк это заметил, вздыбил лошадь, но, после очереди в упор, завалился вместе с ней.
Лекса опять потащил магазин из разгрузки, но быстро сообразил, что остался всего один, совсем изломанный пулей, бросил немецкую «трещотку» на ремне и выхватил пистолет.
Неподалеку опять послышались крики, а потом…
Потом послышался нарастающий грохот и треск, словно по плавням пер на полной скорости железнодорожный локомотив.
Почти сразу же в реве начали прорезываться истошные визги и хрипы.
Лекса завертел головой, ничего не понял, а потом не нашел ничего лучшего, чем упасть на землю, закатиться под бок мертвой лошади и закрыть голову руками.
Он так и не понял, что происходит, действовал инстинктивно.
А дальше, в плотном шлейфе свирепого смрада, прямо через него, в направлении преследователей прокатилось огромное кабанье стадо.
Какая-то тварь подцепила Лексу рылом на бегу за разгрузку и мощным рывком отшвырнула его в сторону.
Грохот…
Визг…
Удары…
Смрад, визг, мощные толчки, пинки и снова смрад…
Алексей на некоторое время потерял сознание, а когда пришел в себя, грохот уже удалялся, землю перепахали, как трактором, трупы лошадей и людей растоптали и растерзали, а все вокруг и сам Лекса был покрыт…
Дерьмом! Самым настоящим, омерзительным и жидким кабаньим дерьмом.
— Твою же кобылу… — едва не теряя сознание от смрада, Лекса попытался встать, заорал от боли во всем теле и упал снова.
Загонщиков уже не было слышно, судя по всему, стадо их прогнало или тоже растоптало.
Алексей немного еще послушал, сел, разорвал штанину, снова ругнулся, но этот раз облегченно, выцарапал из кармана сверточек бинтов, плеснул из фляги самогона на рану и принялся бинтовать ногу. Когда закончил, осторожно встал, снова сориентировался и побрел по просеке оставленной кабанами. С Беней они уговорились встретиться в условном месте, на опушке леска на острове в плавнях.
Нога немного утихомирилась, но все тело продолжало дико ныть, Ощущения прямо намекали, что чертовы кабаны переломали все кости.
