– Так вот оно что… – Ташлен слегка улыбнулся, присел на край стула, а после и вовсе рассмеялся, чем вызвал ещё большее негодование Конте. – Я просто… Я просто хотел побыть наедине с мыслями, Конте, вот и всё! Это мелочь, сущая мелочь, Конте! Мне нужно была сразу обо всём рассказать. Понимаешь, эти терзающие, тягостные, словно заедающая пластинка мысли о несправедливости жизни, они сводили меня с ума! Я не знал, как сбавить градус напряжения. И вдруг я не выдержал. Вышел прочь, наивно полагая, что на морозе мозги встанут на место. Нет! Это только распалило во мне злость. И я схватил первое, что попалось под руку – это была чёртова кирка. Я ударил этой штукой о ствол дерева, что есть мочи. И что? Эта дрянная щепка, отскочив от удара, чуть не изуродовала мне глаз! Это чудо, что я успел вовремя зажмурить веко.
– А об этом какую сказку ты мне расскажешь, Шахерезада? – Конте выставил перед Ташленом пустой чехол исчезнувшего ножа.
– Брось, Конте! Это уже паранойя. После моей неудачи с киркой, я вспомнил об этом ноже. Вернулся в хижину, достал его из чехла, и опять пошёл на улицу, и проделал тоже самое. Вообще, это такой приём, путём применения физической силы получить эмоциональную разгрузку. Если не веришь, там на сосне осталась глубокая насечка от моего злостного порыва.
– Тогда где нож?!
– Нож? Там же, на месте. Я не смог его вытащить, и на втором порыве пришлось закончить сеанс эмоциональной разгрузки.
Не веря Грегу на слово, Конте злопыхая вышел за порог и обшарил все сосны вокруг хижины. Долго копаться не пришлось – в ближайшей сосне действительно зияла рукоятка ножа. Но это снова ровным счётом ничего не объясняло, ведь нож мог появиться там когда угодно.
Приоткрыв дверь, Грег окликнул Конте:
– Ну что, убедился?
Конте молча вернулся в хижину и закурил. После, даже не поворачиваясь в сторону Ташлена, спокойно, но твёрдо произнёс:
– Дважды я повторять не стану, потому запомни: те, кто пытаются водить меня за нос, рискуют лишиться такового.
Грегуар вздохнул, и было уже порывался что-то сказать в ответ, но осёкся и притих. Напряжённую тишину прервал какой-то протяжный звук, доносимый издалека.
– Неужели, гудок поезда или какого-то судна? – обернулся в сторону двери Ташлен.
Но нет – это был самый настоящий волчий вой. Конте раздражённо встал, схватил со стола банку с полынью и уже в пороге выругался:
– Вот чёрт, только волков нам сюда не хватало!
Горный массив Альп уже успел переметнуть вальсирующий шторм, неся на своих гребнях отголоски арктических воздушных масс. В лесном массиве ветер пока ещё был невелик, но уже успел изменить своё направление, что здорово мешало Конте – сухие ошмётки горькой полыни оседали у него на лице. Эхом разносившийся дикий вой становился всё ближе и ближе…
«Час от часу не легче! Нужно затащить сюда этот суповой набор, пока они не успокоятся, иначе рискуем стать гарниром», – ворчал себе под нос Конте, затаскивая чемодан в хижину.
Затащив чемодан, Конте поднял его и разместил на столе, направив на него тусклый свет керосиновой лампы. Ташлен не хотел попадать под горячую руку, потому молча наблюдал со стороны.
Отряхивая и протирая чемодан от налипшего снега и грязи, сбоку Конте обнаружил слипшиеся между собой, замызганные и потрёпанные бирки. Первая бирка оказалась с едва отчётливой маркировкой аэропорта, и гласила следующее: «Рейс 270, Милан – Марсель», пассажир: Альфонсо Маттео Федериче». Другая же бирка была из отеля, но данные почему-то отличались: «отель «Тихая Заводь», Рошмор, Петит Иль. Комната № 8, Альфонс Маттия».
– Хитрый чёрт, – изложил мысли вслух Конте. – Эх, Федериче, Федериче. А ещё итальянец, и так плохо кончить!
– Так это его чемодан? Того, убитого на берегу Монтелимарского канала?! – Ташлен не сдерживал удивления, хоть всё ещё побаивался что Конте его подозревает.
– Представь себе, его.
– Но я ничего не понимаю, Конте! Когда мне подкинули этот злосчастный чемодан, выходит этот Федериче был ещё жив. Может, это он убил этого беднягу, запихнул в свой чемодан и подбросил его мне?!
– Может-не может, а нам нужно пошуршать в «Тихой Заводи». Рошмор – это соседний городишко.
– Брось, Конте, там уже давно всё кишит легавыми! Нас схватят, или сразу нашпигуют пулями.
– С чего вдруг? Этот Федериче был зарегистрирован под другим именем, и я твёрдо уверен, что он далеко не пушистый барашек и сделал это чтобы его не нашли именно легавые. Ох, и не чист на руку этот итальянец…
– А как мы доберёмся в этот Рош… Рошмор?
– На станции Монтелимар было расписание пригородных поездов. Я прихватил его на всякий пожарный, и не прогадал. – Конте развернул расписание и карту ближайших населённых пунктов. – Так, Рошмор, Рошмор… Вот он – почти пять километров от станции. Нам нужен Петит Иль… К счастью для нас, дорога к Петит Иль проходит через этот чёртов лес и правый приток Роны.
Услышав слово «лес», Грегуара передёрнуло:
– У меня есть идея, Конте: нужно вернуться на станцию Монтелимар, и идти вдоль путей, но стараться держаться лесополосы. Так будет безопаснее, учитывая, что лес кишит волками!
