– Грег, я… я давно хотела тебе сказать, но… Спасибо тебе, Грег, за теплоту твоего сердца и бескорыстную заботу, мне никогда, никогда этого не забыть! И вам, господин Конте, я благодарна за всё, за то, что не оставили меня и вытащили из беды. Но вы должны знать, точнее, это больше касается Грега, ты должен знать, что…
Не дав договорить ей до конца, Конте решил прекратить весь этот водевиль:
– А теперь послушай меня, мадемуазель Прат-рах… я даже не буду пытаться это выговорить, потому скажу просто – детка: кем бы ты не была, чтобы ты не натворила, это не имеет для нас никакого значения. Мы не сдадим тебя ни каким-либо бандитам, ни полиции, ни Интерполу и ни уж тем более фанатикам-маньякам. Я уверен, что ты не только видишь больше, чем остальные, но и знаешь основательно больше, чем мы все вместе взятые. Если ты надеешься принести себя в жертву во благо, то брось эту мысль. Повторяю, есть люди, с которыми нельзя вести диалог и которые не остановятся, получив желаемое. И мы не отцепимся от тебя, пока ты не назовёшь нам этих ублюдков, поняла?
Не подымая глаз, Триаша понуро прошептала:
– Господин Конте, я могу попросить вас открыть окно, у меня немного кружится голова… А тебя Грег, я попрошу налить мне стакан воды.
Ташлен едва смог отпустить её руки, словно понимал, что держит их в последний раз…
И пока Грег и Конте ничего не подозревая отвлеклись, Триаша быстро сориентировалась, вытащив ключ с замка. Она выбежала из комнаты Вашхабада, заперев её за собой.
Бросившись к двери, Конте корил себя за легкомысленность:
– Чёрт! Она заперла её на ключ!
– Господи, Конте, что же с ней будет?! Я идиот, тряпка! Впервые в жизни у меня в руках была птица счастья, и я упустил её…Как я себя ненавижу!!!
– Хватит разводить нюни, Ташлен! Лучше отойди – я попытаюсь выбить эту чёртову дверь!
– Стой, Конте! Посмотри – труп, он исчез! Это какая-то мистификация!
Конте глянул на пол, но бездыханное тело Мерсали до сих пор находилось на прежнем месте.
– Да нет же, Конте, я говорю о змее! Труп змеи! Он пропал!
Действительно, убитой змеи в углу не оказалось – но это было меньшим, что могло тревожить в такой ситуации. А зря.
– Отойди лучше, идиот!
Выбив дверь, комиссар бросился бежать за Триашей, но увы – ни следа, словно она испарилась в воздухе. Шансов на то, чтобы найти её практически не было – в такой глухомани очень легко затеряться.
Пока в отеле не хватились по поводу трупа в комнате господина Решту, Конте и Ташлену пришлось в спешке покидать «Тихую заводь», захватив с собой чемодан с останками посла Агарвала.
По дороге к телефону, Грег снова окунулся в истошное нытьё: над писателем сгустились краски. И он упал на беспросветное дно отчаянья.
– Конте, как я мог не помочь ей, как мог отпустить её. Это невыносимо, с каждым шагом я осознаю, что больше никогда не увижу её. Что эти твари, могут сделать с ней тоже самое, что и с этим индусом в чемодане… Ладно я, но ты, ты Конте! Как ты мог! Хороший из тебя легавый, упустил её прямо из-под носа!
– Пошёл бы ты куда со своими упрёками, Ташлен! Нравится заниматься самобичеванием – продолжай, пока не сдохнешь от самого себя. Но делай это молча. Мне нужно всё обдумать. Я обязательно должен дозвониться в Париж.
– И что это даст, Конте – умирающим голосом голосил Грег. – Мы не знаем, куда и к кому она пошла. Единственными, кто были связующими ниточками – это Решту и Мерсали. Один в плену, второй покойник. В полицию нам не обратиться. Нет, я не боюсь этих оборотней из Интерпола – ни Бёртона, ни Лаваля, ни того ехидного немца и даже того маньяка-доктора. Дело в том, что обратись мы в любой полицейский участок, нас никто не станет слушать. Это замкнутый круг Конте – всё кончено!
– Знаешь, мой глубоко депрессивный друг, у меня есть как минимум один способ отыскать нужную нам ниточку. – Конте усмехнулся: он не чувствовал себя побеждённым.
Ташлен замер, не дыша:
– Ты не шутишь?! Ты правда сможешь это сделать?! Какой способ, Конте?!
– Какой? Можно сказать, почти универсальный в любой ситуации – вернуться к истокам, что означает – в бистро.
Выбравшись в черту города, Конте первым делом позвонил из телефонной будки в Париж. Ташлен, стоявший рядом, не находил себе места – он никак не мог сообразить, как бистро может помочь ему отыскать его темноглазую любовь.
– Паскаль, Фавро на месте?
– Который? Они оба на месте.
– Дай мне Адриана.
– Фавро у телефона!
– Слушай, Адриан! С тобой все нарытые сводки? Давай выкладывай, всё, что вы успели накопать!
– Всё под рукой, Конте! По «Татагуни» выдаю следующее: усадьба в Бангалоре, именуемая «Татагуни» принадлежит русскому художнику Святославу Рериху и его жене, индийской актрисе Девике Рании. В западном крыле усадьбы была организована национальная выставка предметов искусства, и буквально недавно оттуда был украден необычный старинный перстень в виде змеиной пасти. Этот перстень подарил национальной индийской выставке сын богача, поверенного, его имя Ро…
– Дай угадаю, Рохан Талидеи, так, Фавро?
– Верно, Конте!
– Чудесно, Адриан.
– Что чудесного?
