Но слова Элли прервало нарастающее шуршание в комнате, и на свет показалась змея, очень похожая на гадюку по своему окрасу. Это существо как-то странно передвигалось, отбрасывая в бок свою слегка приплюснутую голову с раздвоенным языком, после подбрасывая также вбок и подтягивая вперёд своё чешуйчатое туловище. Такими движениями она напоминала человека, взбирающегося по канату. На спине гадины отчётливо просматривался зигзагообразный силуэт, свидетельствующий о крайней ядовитости этой живности.
– Рана7! Рана! Осторожно! – закричала Элли и подскочила с кровати.
Выползшая будто ниоткуда змея издавала бьющие по ушам звуки – словно кто-то натирает морковь на тёрке и вдобавок ко всему ещё и щёлкает пальцами. Она изгибала своё тело, словно готовясь к прыжку и поражению своей жертвы. Неизменно пугающе шурша, она сделала несколько попыток вцепиться в ногу Ташлена, приподняв в прыжке своё туловище над полом, но он успел бросить в неё подушкой с кровати. Змея отползла, и будучи разъярённой, нацелилась на Конте.
– Чёрт, Конте, это настоящая гадюка! Не делай резких движений – она в паре сантиметров от тебя!
– Это рана! Прошу, только не убивайте её! Слышите, не желайте и не причиняйте ей вреда! Стойте тихо, и она уползёт сама!
– Ты думаешь, что я буду дрожать при виде какой-то гадюки? – Конте увидел в углу трость мсье Решту, и медленным движением руки, потянулся к ней, не сводя глаз со змеи. Крепко сжав ручку трости, он рывком попытался отшвырнуть змею в угол, но та, словно верёвкой, накидывала свои бока на трость. Змея раскрывала свою пасть и размахивала языком, словно флагом. В итоге, Конте удалось забить змею в угол и та немного притихла, прижав голову к пёстрому туловищу.
– Ташлен, сними наволочку с подушки – попробуем её упаковать от греха подальше!
– Сейчас, Конте, погоди!
И пока Ташлен копался в простынях и наволочках, Конте отвлёкся на его возню и чуть не пропустил роковой удар, который мог стать последним в его жизни: змея выждала, пока жертва потеряет бдительность, и совершив подскок, намеревалась нанести смертельный укус. Конте молниеносно отреагировал, приложив тростью хищницу и выиграл этот неравный бой.
– Бросай ты эту возню, Ташлен! Уже ничего не нужно – она не причинит нам вреда.
Элли сложила руки у лба, и после небольшой паузы, сказала:
– Вы зря это сделали, господин Конте. Убить змею это очень плохой знак -теперь беды не миновать. Даже самая свирепая кобра никогда не тронет хорошего человека. Она бы ничего вам не сделала.
– Как бы там ни было, у меня не было желания проверять эту теорию. Дьявольщина, и откуда она только взялась!
– Слушай, Конте, может её с собой привёз этот Решту? Или Мерсали? Я уверен, что эта тварь его укусила!
– Нет, Ташлен, это типичная поножовщина. Ну что Элли, ни в чём не хочешь нам признаться?
– Господин Конте, Грег. Моё настоящее имя не Элли. И только в этом заключалась моя ложь. Меня зовут Триаша Пратхамуштра. И, возможно, вы мне не поверите, но я могу предсказывать будущее… Те люди, которые убили господина Мерсали, искали меня – Триашу, что на древнем индийском языке – санскрите означает «три желания». А кольцо, из-за которого убили господина Федериче, имеет важное значение для ритуала обретения безмерной власти. Я испортила его, чтобы хотя бы на время остановить эти ужасающие жертвоприношения. Так оно и попало к нему.
Грег соскочил с кровати, и держа руку на сердце, практически прокричал:
– Послушай, для меня не имеет значения, как тебя зовут, откуда ты и какого твоё предназначение в этом мире – для меня важна ты сама, твоё счастье и судьба. Я клянусь, что сокрушил бы каждого, кто бы попытался украсть тебя у меня!
Конте уже привык к спонтанным вспышкам чувств писателя, потому не церемонясь прервал его:
– Погоди! Триш… Триаша! Это кольцо у тебя?
– Нет, господин Конте, оно оставалось у ювелира на время ремонта. Но господин Федериче сделал копию, которую отдал тем людям. Кому он продал оригинал, не знает никто.
Теперь Конте понял, почему Интерпол искал именно маньяка, а также почему был убит Федериче. Но самая главная загвоздка в том, что ему до сих пор не удалось выйти на личность человека, который следует за ними словно тень, попутно расставляя сети.
Ташлен подошёл к Триаше, и встав на колени перед ней, взял её крепко за руки. Глядя в её исполненные грустью чёрные глаза, он спросил:
– Я прошу тебя, разреши нам помочь тебе! Скажи нам, кто эти люди? Где находится их логово? Я прошу, ты должна нам всё рассказать!
– Прошу, Грег, не задавай мне вопросов! Я не могу ответить на них. Прошу, дайте мне уйти! Только так можно спасти господина Решту. К тому же, в опасности не только он! Я должна торопиться!
– Но, мой ангел, послушай себя! Ты печёшься о других, в то время как сама вынуждена убегать и скрываться! Милая, доверься мне, и для тебя я сверну горы!
Тон писателя нельзя было назвать театральным – казалось, что из его груди действительно разверзается огненная лава.
Триаша отвела взгляд. В жутком смятении, она попыталась сказать ему то, что всё это время хранила в своём сердце:
