Поэтому государь должен даже в мыслях не оставлять военных упражнений и в мирное время предаваться им еще больше, чем в военное. Заключаются же они, во-первых, в делах, во-вторых – в размышлениях. Что касается дел, то государю следует не только следить за порядком и учениями в войске, но и самому почаще выезжать на охоту, чтобы закалить тело и одновременно изучить местность, а именно: где и какие есть возвышенности, куда выходят долины, насколько простираются равнины, каковы особенности рек и болот. Такое изучение вдвойне полезно. Прежде всего, благодаря ему лучше узнаешь собственную страну и можешь вернее определить способы ее защиты; кроме того, зная в подробностях устройство одной местности, легко понимаешь особенности другой, попадая туда впервые, ибо склоны, долины, равнины, болота и реки, предположим, в Тоскане имеют определенное сходство с тем, что мы видим в других краях, отчего тот, кто изучил одну местность, быстро осваивается и во всех прочих. Если государь не выработал в себе этих навыков, то он лишен первого качества военачальника, ибо именно они позволяют сохранять преимущество, определяя местоположение неприятеля, располагаясь лагерем, идя на сближение с противником, вступая в бой и осаждая крепости.
В данном отрывке есть две стороны, и коснуться стоит обоих. По поводу пристрастия к охоте как панацее от военных бед, есть мнение Фридриха II: «Каких только доводов он (Макиавелли – В.Р.) не использует для восхваления охоты! Он думает, что государи таким образом могут узнать многое об управлении своим государством. Итак, если бы французский король или другой какой государь захотел узнать свои земли, то ему надлежало бы все время заниматься охотой»[447]. И далее следует такое детальное развенчание мнения Макиавелли насчет пользы охоты для государя, что я приглашаю желающих самим бросить взгляд на эти строки.[448]
Не знаю, что побудило флорентийца воспевать преимущества охоты, однако он был очень точен в подчеркивании необходимости изучения топографии местности, где могут начаться боевые действия с неприятелем. Это мнение настолько справедливо, что с ним невозможно спорить. (В конце концов, у него охота для изучения топографии, а не наоборот). Очень интересно, что Фридрих этого и не делает. Практически весь его анализ данной главы у Макиавелли посвящен критике охоты вообще и отношения к ней Никколо в частности. Пристрастность тогдашнего принца Пруссии очевидна и не требует особых доказательств.
