Филопемену*, главе ахейского союза, античные авторы расточают множество похвал, и, в частности, за то, что он и в мирное время ни о чем не помышлял, кроме военного дела. Когда он прогуливался с друзьями за городом, то часто останавливался и спрашивал: если неприятель займет тот холм, а наше войско будет стоять здесь, на чьей стороне будет преимущество? как наступать в этих условиях, сохраняя боевые порядки? как отступать, если нас вынудят к отступлению? как преследовать противника, если тот обратится в бегство? И так, продвигаясь вперед, предлагал все новые и новые обстоятельства из тех, какие случаются на войне; и после того как выслушивал мнения друзей, высказывал свое и приводил доводы в его пользу. Так постоянными размышлениями он добился того, что во время войны никакая случайность не могла бы застигнуть его врасплох.
Типичное для Макиавелли публицистическое подтверждение своих тезисов историческим примером. Однако Филопемен был все же стратегом, а не правителем. Кроме того, на деле, если верить античной историографии, он действовал отнюдь не так, как описал Макиавелли[449].
Что же до умственных упражнений, то государь должен читать исторические труды, при этом особо изучать действия выдающихся полководцев, разбирать, какими способами они вели войну, что определяло их победы и что – поражения, с тем, чтобы одерживать первые и избегать последних. Самое же главное – уподобившись многим великим людям прошлого, принять за образец кого-либо из прославленных и чтимых людей древности и постоянно держать в памяти его подвиги и деяния.
Практически здесь речь идет о подражании – одном из главных принципов гуманизма и Возрождения[450]. Макиавелли действительно был сторонником образования, полученного путем изучения примеров из прошлого. При этом он делал упор не на абстрактные принципы, а на конкретные примеры. Что касается важности чтения государями исторических трудов, то это мнение было широко распространено в ту эпоху[451]. Кстати говоря, оно имеет резон и в наше время.
Так, по рассказам, Александр Великий подражал Ахиллу, Цезарь – Александру, Сципион* – Киру*. Всякий, кто прочтет жизнеописание Кира, составленное Ксенофонтом*, согласится, что, уподобляясь Киру, Сципион весьма способствовал своей славе и что в целомудрии, обходительности, человечности и щедрости Сципион следовал Киру, как тот описан нам Ксенофонтом.
А вот тут уже речь идет о подражании подражанию: государя призывают подражать тем, кто подражал другим. Как к этому относился Фридрих, можно видеть несколько раньше. Между тем, сам принцип, подчеркну еще раз, являлся вполне гуманистическим[452]. Стоит также обратить внимание, что несколькими главами позже Макиавелли поставит под сомнение политическую значимость «обходительности» и «человечности» древнеримского полководца.
Мудрый государь должен соблюдать все описанные правила, никогда не предаваться в мирное время праздности, ибо все его труды окупятся, когда настанут тяжелые времена, и тогда, если судьба захочет его сокрушить, он сумеет выстоять под ее напором.
