Во втором издании: «Государь, слишком доверяющий подобным обещаниям и не принимающий никаких мер для своей личной безопасности, обыкновенно погибает; потому что привязанность подданных, купленная подачками, а не величием и благородством души, хотя и легко приобретается, но обладание ею не прочно и, в минуту необходимости, на нее нельзя положиться. Кроме того, люди скорее бывают готовы оскорблять тех, кого любят, чем тех, кого боятся; любовь обычно держится на весьма тонкой основе благодарности и люди, вообще злые, пользуются первым предлогом, чтобы в видах личного интереса изменить ей; боязнь же основывается на страхе наказания, никогда не оставляющем человека».
У Роговина: «И тот князь, который всецело положился на их слова и потому не принял никаких других мер, гибнет, ибо дружба, которая приобретается материальными средствами, а не величием и благородством души, окупается, но ее не держишь в руках и невозможно воспользоваться ею в нужную минуту. И люди с меньшей опаской оскорбляют того, кто внушил им любовь, нежели внушившего страх, ибо любовь поддерживается лишь отношением обязанности, которое порывается вследствие порочности людей при всяком столкновении с личным интересом, страх же держится боязнью наказания, которая никогда не прекращает своего действия».
По Фельдштейну: «Князь, который всецело положится на их слова, находя ненужными другие меры, погибнет. Дело в том, что дружба, приобретаемая деньгами, а не величием и благородством души, хотя и покупается, но в действительности ее нет, и когда настает время, на нее невозможно рассчитывать; при этом люди меньше боятся обидеть человека, который внушал любовь, чем того, кто действовал страхом. Ведь любовь держится узами благодарности, но так как люди дурны, то эти узы рвутся при всяком выгодном для них случае. Страх же основан на боязни, которая не покидает тебя никогда».
Наконец, согласно Юсиму: «И государь, который целиком основывается на людских обещаниях и не ищет себе другой опоры, гибнет, ибо друзья, которых можно приобрести за плату, легко покупаются, но на них нельзя положиться, и в нужное время они ничего не стоят. Людям легче нанести обиду тому, кто действует добром, чем тому, кто внушает опасение, ибо любовь поддерживается узами благодарности, которые люди, вследствие своих дурных наклонностей, разрывают при первом выгодном для себя случае. Страх же заключается в боязни наказания, которая тебя никогда не покидает».
На этом фоне интересно замечание, что флорентийские политические принципы не включали в себя метафизические и этические основы и игнорировали правду и справедливость. Поэтому они неприемлемы для общего человеческого блага[490]. Крайне спорное мнение.
Как бы то ни было, обратим внимание на следующее.
Во-первых, государь должен постоянно быть предусмотрительным. Нет смысла верить обещаниям людей.
Во-вторых, расположенность подданных должна быть дополнена другим базисом могущества государя – страхом перед его могуществом.
В-третьих, человек по своей природе имеет дурные наклонности, а потому может пренебречь благодарностью, которую испытывает к своему государю, но постоянно будет испытывать страх перед наказанием.
В принципе данное замечание носит технический характер. Основной постулат, пусть бесспорный на практике, но мало кем признаваемый тогда в теории – необходимость жестокости для государя – утверждается у Макиавелли в целом четырьмя техническими приемами:
