По этому поводу может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому, если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся.
У Юсима: «Тут возникает спорный вопрос: что предпочтительнее, быть любимым или внушать страх. Ответ таков, что желательно и то и другое, но поскольку трудно соединять в себе оба эти свойства, гораздо надежнее внушать страх, чем любовь, если уж приходится выбирать одно из них. Ведь о людях вообще можно сказать, что они притворщики, бегут от опасности, жадны до наживы. Когда делаешь им добро, они навек твои, они готовы пожертвовать для тебя жизнью, имуществом и детьми – если, как уже сказано, надобности в этом не предвидится. При первом же ее появлении их как не бывало».
Внешне может показаться, что речь идет об очередном наборе афоризмов Макиавелли. На деле это очень емкий и значимый отрывок, неоднократно обращавший на себя внимание комментаторов. В принципе это внимание легко объяснено именно отношением Макиавелли к человеку как субъекту политики. Для своего времени высказанные идеи были революционными. Для нынешнего, возможно, тоже – лицемерия сейчас в политической науке и в политике вполне хватает.
Обратим все же внимание, что здесь речь не идет о том, что господство должно основываться на страхе, поскольку нет надежды, что люди обязательно добром воздадут за оказанное им добро. У Макиавелли все сложнее. Его тезисы тут являются прежде всего обоснованием неизбежности сочетания милосердия и жестокости в политике, причем в противовес общепринятому (и очень лицемерному) тогдашнему мнению автор отстаивает непременность второй составляющей. В равной степени в данном случае флорентиец говорит опять же о желательности сочетания двух качеств государя. А вот если надо будет делать выбор между ними, то для сохранения власти надежнее выбрать страх своих подданных. Поскольку же этически эта посылка выглядела и выглядит совершенно непривлекательной, то Макиавелли пускается в полемическое доказательство неблагодарной природы человека. Именно в полемическое, поскольку в его время были замечательные примеры того, как подданные из любви к своему государю (в сочетании с любовью к собственным интересам, разумеется) геройски обороняли свой город против самого Чезаре Борджиа.
И худо придется тому государю, который, доверяясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности. Ибо дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время. Кроме того, люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которой пренебречь невозможно.
Имеет смысл ради интереса дать этот отрывок в нескольких переводах на русский язык.
