Очень интересный момент – Макиавелли знает, в чем можно было бы упрекнуть последующую политику Чезаре Борджиа, поэтому фактически уже с самого начала анализа объясняет сложность положения, в котором тот оказался. Речь идет о нехватке военных отрядов, которые можно было бы нанять для своих целей. Отсюда последующая зависимость герцога от кондотьеров. Постоянно враждовавшие римские княжеские роды Орсини и Колонна фактически контролировали центр папских владений – Кампанью, Маритиму и Патримоний. Кроме того, их влияние распространялось и на другие территории. Об истории этого противостояния длинной в несколько столетий можно писать книги, но здесь для этого нет места[313].
Фактически Макиавелли говорит здесь о том, что
К тому же реплика Макиавелли о «призвании» венецианцами французов в Италию почти наверняка была сделана под влиянием событий 1513 г., т. е. года, когда и был в основном написан «Государь». В это время анти-венецианская коалиция (папа, Франция, Испания, Империя) уже распалась, потеснив позиции венецианцев и резко усилив могущество папы. В этих условиях Венеция действительно заключает союз с уже практически вытесненной за пределы Апеннин Францией в противовес влиянию блока папа – Испания. При этом папой в этот момент был Лев X, Джованни Медичи из Флоренции.
Резюмируем, что Макиавелли не любил Венецию. Но его антивенецианские пассажи связаны не только с этим. Не забудем, что книга была обращена к Медичи, которые не любили Венецию, видимо, еще больше.
С появлением французов в Италии все было, разумеется, куда сложнее, чем пишет автор. Впрочем, Макиавелли в этом случае увязывает одностороннюю критику давнего соперника Флоренции с обоснованием одного из важнейших для себя политических постулатов: крайней опасности втягивания в конфликты могущественной внешней силы, которая впоследствии могла бы доминировать в данном геополитическом пространстве.
