Макиавелли здесь имеет в виду, что Агафокл правил без внутренней оппозиции, что и предопределило его успехи в борьбе с Карфагеном. В принципе, это одна из максим, которые автор «Государя» настойчиво внушал своим читателям. Быстрая, пусть и жестокая, расправа с противниками, а затем переход к популистской политике – вот, с его точки зрения, одна из наилучших стратегий для правителя (вторая подразумевает проведение реформ после прихода к власти; теоретически возможно также, что он подразумевал совмещение двух стратегий, хотя это и не следует из текста данной книги). Именно так, по мнению флорентийца, действовал Чезаре Борджиа. Хотя, как мне кажется, скорее это модель, умозрительно созданная самим автором «Государя».
Юсим переводит этот отрывок следующим образом: «Таким образом, если рассмотреть поступки и доблесть Агафокла, незаметно, чтобы он был многим обязан фортуне. Ведь мы уже говорили выше, что он сделался государем не по чьей-то милости, но совершил восхождение по ступеням военной службы, каждый шаг по которым совершался среди бесчисленных опасностей и лишений; для охраны же своей власти ему пришлось прибегнуть ко множеству смелых и отчаянных решений».
Милость судьбы здесь –
В «Рассуждениях» Макиавелли высказывает несколько другую точку зрения. Он приводит пример с поездкой Папы Юлия II в Болонью с целью изгнать оттуда Джанпаоло Бальони*, представителя клана, правившего городом около ста лет. Делалось это в рамках расширения церковных земель. При этом папа не стал дожидаться своей армии и безрассудно вступил в город лишь со своей свитой. Макиавелли, присутствовавший при этом в качестве посланника от Флоренции, назвал поведение Джованпаоло, оставившего Юлия II на свободе, трусостью: «… Трудно было понять, почему он не расправился одним ударом со своим врагом, что принесло бы ему вечную славу и заодно обогатило бы, ибо при папе находились все кардиналы с их сокровищами».[353] Иными словами, в другом своем центральном произведении флорентиец все же полагает, что вероломство и жестокость все же могут принести и славу.
Этот отрывок вроде бы противоречит общему течению рассуждений автора «Государя». На деле это верно только отчасти. Соглашаясь с тем, что у политики существуют свои собственные законы, Макиавелли был далек от полного отказа от требований морали.
Основное значение в данном случае имеет, возможно, то, что Макиавелли по тактическим соображениям стремится вывести Агафокла из своего противопоставления
