Данная глава получила также известность в последующих комментариях исследователей за обращение флорентийца к проблеме предвидения, предсказания, если угодно – провидчества со стороны государя. Хотя, нужно еще раз отметить в этом комментарии, у Макиавелли эти качества были аналогом способности просчитывать свои и чужие действия. Только государь, который умеет предвидеть или считать ходы в политической шахматной партии, может рассчитывать на успех. Тема эта крайне важна для успешного государственного деятеля, что неоднократно было доказано прежде и впоследствии в мировой истории. Обратим в этой связи, например, внимание на точное предсказание Бисмарка еще в годы Севастопольской (Восточной) войны, что впереди неизбежно сближение Франции и России, которое приведет к заключению между ними альянса. Он говорил своему королю, что Пруссия должна ассоциироваться с этим новым центром силы, дабы подчинить себе Австрию и находящиеся под ее влиянием южногерманские государства.[345]
Надо еще и еще раз обратить внимание, что в некоторых местах то, что комментаторы обычно принимают за предвидение, у Макиавелли выглядит скорее как расчет, анализ, выверенная и просчитанная политика. Отметим, наконец, очевидное влияние на данную главу мнения Аристотеля относительно тиранов в его «Политике».
Основной герой данной главы – сицилиец Агафокл. Макиавелли представляет его как политика, который пришел к власти не благодаря
Есть также точка зрения, согласно которой Макиавелли специально обратился к истории Агафокла после анализа действий Чезаре в предыдущей, седьмой главе «Государя», чтобы дать понять, что
В переводе Юсима: «Частное лицо может сделаться государем еще двумя способами, каждый из которых нельзя отнести целиком за счет удачи или доблести, поэтому я не хотел бы умалчивать о них, хотя об одном из этих способов следовало бы подробнее поговорить там, где речь идет о республиках. В первом случае подразумевается, что некто восходит на трон по пути, усеянному преступлениями и злодействами, во втором – что один из граждан с помощью прочих становится государем своей отчизны».
Ключевое предложение в отрывке, разумеется, второе. На первый взгляд, довольно неожиданно, что Макиавелли здесь сводит в один тезис приход к власти либо путем преступлений, либо используя поддержку сограждан. Объяснение этого парадокса, возможно, в противопоставлении в «Государе» удачи и доблести: злодеяния и народный выбор являются другим пластом, который не вмещается целиком в эту дихотомию. Кстати, ничего нового в науке на тему прихода к власти путем преступлений с тех пор так и не было создано[349]. Макиавелли здесь действовал с позиций исследователя, который разбирает ту проблему, которую видит.
В переводе Юсима: «Сицилиец Агафокл стал царем Сиракуз, будучи не только частным лицом, но и происходя из самого низкого и презренного сословия».
