Среди поклонников послушныхДругих причудниц я видал,Самолюбиво равнодушных4 Для вздохов страстных и похвал.И что ж нашел я с изумленьем?Они, суровым поведеньемПугая робкую любовь,8 Ее привлечь умели вновь,По крайней мере сожаленьем,По крайней мере звук речейКазался иногда нежней,12 И с легковерным ослепленьемОпять любовник молодойБежал за милой суетой.Сноска в беловой рукописи:
E'l viso di pictosi color farsi,Non so se vero о falso, mi рагеа.Petr[arca][505]
Это начало второго четверостишия XIX сонета из «Rime di Francesco Petrarca in vita di Laura.»[506]; издание Генри Бона (London, 1859) предлагает три «перевода», свидетельствующих о том, что Петрарке повезло не больше, чем Пушкину. <…>
1Среди поклонников послушных… — Очень слабая строчка. Поэт видит причудниц следующей строки окруженными послушным поклонением. Слово «похвал» (мн. ч., род. пад.), завершающее четвертую строку и столь часто встречающееся в ЕО (ибо оно легко рифмуется), соответствует французскому 'eloges, которое, судя по его использованию в качестве модного клише английскими писателями того времени, не имеет абсолютно точного аналога в английском.
11…нежней… — так дано в предыдущих изданиях. Вариант «важней» 1827 г. — опечатка.
ХХIIIаСледующая строфа отвергнута в беловой рукописи:
Но вы, кокетки записные,Я вас люблю — хоть это грех.Улыбки, ласки заказные4 Вы расточаете для всех,Ко всем стремите взор приятный.Кому слова невероятныТого уверит поцалуй;8 Кто хочет — волей торжествуй.Я прежде сам бывал доволенЕдиным взором ваших глазТеперь лишь уважаю вас.10 Но хладной опытностью болейИ сам готов я вам помочьНо ем за двух и сплю всю ночь.Если не считать обаятельного французского оборота в стихах 6–7, вся строфа есть не более чем набор банальностей, и Пушкин отверг ее совершенно справедливо. Гораздо позднее, работая над седьмой главой, он, похоже, собирался перенести эту строфу в «Альбом Онегина» (см. ком мент. к гл. 7, следующий за вариантами XXI — ХХII строф, «Альбом Онегина», X), но затем отказался и от самого «Альбома».
<p>XXIV</p>За что ж виновнее Татьяна?За то ль, что в милой простотеОна не ведает обмана4 И верит избранной мечте?За то ль, что любит без искусства,Послушная влеченью чувства,Что так доверчива она,8 Что от небес одаренаВоображением мятежным,Умом и волею живой,И своенравной головой,12 И сердцем пламенным и нежным?Ужели не простите ейВы легкомыслия страстей?<p>XXV</p>Кокетка судит хладнокровно,Татьяна любит не шутяИ предается безусловно4 Любви, как милое дитя.Не говорит она: отложим —Любви мы цену тем умножим,Вернее в сети заведем;8 Сперва тщеславие кольнемНадеждой, там недоуменьемИзмучим сердце, а потомРевнивым оживим огнем;12 А то, скучая наслажденьем,Невольник хитрый из оковВсечасно вырваться готов.Согласно Томашевскому (Акад. 1937, с. 310), черновик этой строфы (2370, л. 12) был написан теми же чернилами, что и «Разговор книгопродавца с поэтом», черновик которого, датированный 26 сентября 1824 г., расположен рядом. Томашевский относит написание этой строфы к той же дате, из чего следует, что она была создана почти три месяца спустя после завершения строф I–XX1V и XXVI–XXIX.
