То вдруг ее я ненавидел,И трепетал, и слезы лил,С тоской и ужасом в ней видел4 Созданье злобных, тайных сил;Ее пронзительные взоры,Улыбка, голос, разговоры —Все было в ней отравлено,8 Изменой злой напоено,Все в ней алкало слез и стона,Питалось кровию моей…То вдруг я мрамор видел в ней,12 Перед мольбой ПигмалионаЕще холодный и немой,Но вскоре жаркой и живой.5—7 Здесь есть забавная перекличка с той интонацией, о которой я писал в своем комментарии к портрету Ольги (гл. 8, XXIII, 5–8),
IIIСловами вещего поэтаСказать и мне позволено:Темира, Дафна и Лилета4 Как сон забыты мной давно.Но есть одна меж их толпою…Я долго был пленен одною —Но был ли я любим, и кем,8 И где, и долго ли? … за чемВам это знать? не в этом дело,Что было, то прошло, то вздор;А дело в том, что с этих пор12 Во мне уж сердце охладело,Закрылось для любви оно,И все в нем пусто и темно.Факсимиле этого черновика (2370, л. 41) опубликовано Томашевским («Пушкин и французская литература». — Лит. наcл., 1937, т. 31–32, с. 23). На полях справа, вдоль стихов 9—14, Пушкин нарисовал профиль Вольтера в ночном колпаке, а ниже, на той же странице, — Мирабо и еще одного Вольтера, теперь уже без колпака.
3Темира, Дафна и Лилета. — Из оды Дельвига «Фани», тогда еще существовавшей в рукописи (написана около 1815 г.), опубликованной Гофманом в 1922 г.:
Темира, Дафна и ЛилетаДавно, как сон, забыты мной,И их для памяти поэтаХранит лишь стих удачный мой!«Темира» («Th'emire») и «Дафна» («Daphn'e») — имена, часто упоминавшиеся французскими аркадайцами (Грессе, Гудар де ла Мотт и т. д.). «Лилета», или «Лила», была любимой пастушкой Батюшкова{86}.
IVДознался я, что дамы сами,Душевной тайне изменя,Не могут надивиться нами,4 Себя по совести ценя.Восторги наши своенравныИм очень кажутся забавны;И право с нашей стороны,8 Мы непростительно смешны.Закабалясь неосторожно,Мы их любви в награду ждем,Любовь в безумии зовем,12 Как будто требовать возможноОт мотыльков иль от лилейИ чувств глубоких и страстей.ВариантСохранилась черновая редакция строфы IV (2370, л. 34):
Смешон конечно важный модник,Систематический Фоблас,Красавиц записной угодник —4 Хоть поделом он мучит вас.Но жалок тот, кто без искусства,Души возвышенные чувства,<Прелестной> веруя мечте,8 Приносит в жертву красоте,И расточась неосторожно,Одной любви в награду ждет,Любовь в безумии зовет12 Как будто требовать в<озможно>От мотыльков иль от лилейГлубоких чувств или страстей.2Фоблас — см. коммент. к гл. 1, XII, 9—10.
ПСС 1949 (с. 529) дает еще один незаконченный вариант, который, как сообщается, следует в черновике за вариантом строфы IV:
Блажен, кто делит наслажденье,Умен, кто чувствовал один,И был невольного влеченья4 Самолюбивый властелин,Кто принимал без увлеченьяИ оставлял без сожаленья,Когда крылатая любовь<…> предавалась вновь.Томашевский (Акад. 1937, с. 338) также приводит черновик строфы IV в рукописи 22/3366 («Список Соболевского») с пометой (авторской?): «Avant les voyages» (то есть перед «Путешествием Онегина»).
V 