Весь вечер Ленский был рассеян,То молчалив, то весел вновь;Но тот, кто музою взлелеян,4 Всегда таков: нахмуря бровь,Садился он за клавикордыИ брал на них одни аккорды,То, к Ольге взоры устремив,8 Шептал: не правда ль? я счастлив.Но поздно; время ехать. СжалосьВ нем сердце, полное тоской;Прощаясь с девой молодой,12 Оно как будто разрывалось.Она глядит ему в лицо.«Что с вами?» – «Так». – И на крыльцо.4…нахмуря бровь… — любопытный солецизм: правильной формой было бы множественное число — «брови».
14«Так» — лексический аналог пожатия плечами.
<p>XX</p>Домой приехав, пистолетыОн осмотрел, потом вложилОпять их в ящик и, раздетый,4 При свечке, Шиллера открыл;Но мысль одна его объемлет;В нем сердце грустное не дремлет:С неизъяснимою красой8 Он видит Ольгу пред собой.Владимир книгу закрывает,Берет перо; его стихи,Полны любовной чепухи,12 Звучат и льются. Их читаетОн вслух, в лирическом жару,Как Дельвиг пьяный на пиру.12—14 Барон Антон Дельвиг (6 августа 1798 — 14 января 1831), один из ближайших друзей Пушкина, незначительный поэт, автор милых идиллий и народных песен, искусно сложенных сонетов и нескольких блистательных дактилических гекзаметров, в которых любопытным образом сочетаются классический и народный дух, амфора и самовар. В статье И. Медведевой «Павел Яковлев и его альбом»[686] представлен очень выразительный рисунок (ок. 1820) из альбома современника, где Дельвиг изображен веселым и пьяным, взъерошенным и без очков.
И вот удивительное совпадение — Дельвиг умер в десятилетнюю годовщину смерти вымышленного Ленского (который здесь сравнивается с ним накануне своей роковой дуэли); а поминки, устроенные его друзьями (Пушкиным, Вяземским, Баратынским и Языковым) в московском ресторане 27 января 1831 г., происходили ровно за шесть лет до роковой дуэли Пушкина.
Именно Дельвиг (судя по записи, сделанной Пушкиным) тонко подметил, что чем ближе к небесам, тем холоднее становится поэзия, и именно Дельвиг хотел поцеловать руку Державину, когда тот посетил Лицей (см. коммент. к гл. 8, II, 3).
Лучшее стихотворение Дельвига было написано и посвящено Пушкину в январе 1815 г. (опубликовано в том же году в «Российском музеуме», № 9). Шестнадцатилетний мальчик пророчит в мельчайших подробностях литературное бессмертие пятнадцатилетнему мальчику и делает это в стихотворении, которое само по себе бессмертно, — в истории мировой поэзии я не могу найти другого подобного совпадения гениального предвидения с осуществившимся предназначением:
Кто, как лебедь цветущей Авзонии,Осененный и миртом и лаврами;Майской ночью при хоре порхающих,В сладких грезах отвился от матери, —Тот в советах не мудрствует; на стеныПобежденных знамена не вешает,Столб кормами судов неприятельскихОн не красит пред храмом Ареевым.Флот, с несчетным богатством Америки,С тяжким золотом, купленным кровию,Не взмущает двукраты экватораДля него кораблями бегущими;Но с младенчества он обучаетсяВоспевать красоты поднебесные,И ланиты его от приветствияУдивленной толпы горят пламенем.И Паллада туманное облакоРассевает от взоров, — и в юностиОн уж видит священную истину,И порок, исподлобья взирающий.Пушкин! Он и в лесах не укроется!Лира выдаст его громким пением,И от смертных восхитит бессмертногоАполлон на Олимп торжествующий.<p>XXI</p> 