Мой бедный Ленский! изнывая,Не долго плакала она.Увы! невеста молодая4 Своей печали неверна.Другой увлек ее вниманье,Другой успел ее страданьеЛюбовной лестью усыпить,8 Улан умел ее пленить,Улан любим ее душою…И вот уж с ним пред алтаремОна стыдливо под венцом12 Стоит с поникшей головою,С огнем в потупленных очах,С улыбкой легкой на устах.1—2…изнывая, /Не долго плакала она. — Обычное для Пушкина построение фразы (вместо того чтобы сказать: «Она не изнывала и не плакала»).
5—8 [Улан] увлек… успел… умел… — Трудно с точностью передать в переводе эту аллитерированную череду русских глаголов. <…>
13—14С огнем в потупленных очах, / С улыбкой легкой на устах. — Чудовищная сценка. Далеко же мы ушли от первоначального образа наивной Оленьки, безгрешной прелестницы, резвящейся с юным Владимиром средь древних дерев родового парка (гл. 2, XXI). Теперь в Ольге, странным образом изменившейся после того кошмарного бала, есть что-то от коварного бесенка. Что должна означать эта улыбка легкая? Откуда у девы такой огонь? Уж не предположить ли нам — а я считаю, что так и следует сделать, — что улану несладко придется с такою невестой — хитрой нимфой, опасной кокеткой, вроде той, каковою станет жена самого Пушкина пару лет спустя (1831–1837)?
Вот вам пример абсолютно ненаучного комментария.
<p>XI</p>Мой бедный Ленский! за могилойВ пределах вечности глухойСмутился ли, певец унылый,4 Измены вестью роковой,Или над Летой усыпленныйПоэт, бесчувствием блаженный,Уж не смущается ничем,8 И мир ему закрыт и нем?..Так! равнодушное забвеньеЗа гробом ожидает нас.Врагов, друзей, любовниц глас12 Вдруг молкнет. Про одно именьеНаследников сердитый хорЗаводит непристойный спор.2…глухой — Этот эпитет можно понять двояко. Когда он относится к местности (глухой край, глухая сторона), то означает «дремучий», «унылый», «мрачный», «отдаленный» и т. п.
9—14 См. коммент. к IX, 9—14.
Вариант9—14 В одном черновике читаем (2371, л. 4 об.):
По крайней мере из могилыНе вышла в сей печальный деньЕго ревнующая Тень,И в поздний час, Гимену милый,Не испугали молодыхСледы явлений гробовых.<p>XII</p>И скоро звонкий голос ОлиВ семействе Лариных умолк.Улан, своей невольник доли,4 Был должен ехать с нею в полк.Слезами горько обливаясь,Старушка, с дочерью прощаясь,Казалось, чуть жива была,8 Но Таня плакать не могла;Лишь смертной бледностью покрылосьЕе печальное лицо.Когда все вышли на крыльцо,12 И всё, прощаясь, суетилосьВокруг кареты молодых,Татьяна проводила их.После предыдущих превосходных строф эта кажется весьма слабой. Как это часто случается у Пушкина, когда он обязан заботиться о сюжете и разворачивать события, которые не представляют для него особого интереса, торопливая немногословность его оборачивается набором разрозненных банальностей и простодушной нескладностью. Ни он и никто другой из его современников-романистов не овладел искусством «перехода», которое тремя десятилетиями позже предстояло отточить Флоберу.
<p>XIII</p>И долго, будто сквозь тумана,Она глядела им вослед…И вот одна, одна Татьяна!4 Увы! подруга стольких лет,Ее голубка молодая,Ее наперсница родная,Судьбою вдаль занесена,8 С ней навсегда разлучена.Как тень она без цели бродит,То смотрит в опустелый сад…Нигде, ни в чем ей нет отрад,12 И облегченья не находитОна подавленным слезам,И сердце рвется пополам. 