Здесь с ним обедывал зимоюПокойный Ленский, наш сосед.Сюда пожалуйте, за мною.4 Вот это барский кабинет;Здесь почивал он, кофей кушал,Приказчика доклады слушалИ книжку поутру читал…8 И старый барин здесь живал;Со мной, бывало, в воскресенье,Здесь под окном, надев очки,Играть изволил в дурачки.12 Дай Бог душе его спасенье,А косточкам его покойВ могиле, в мать-земле сырой!»Рассказ Анисьи (ближайшей родственницы Татьяниной няни), с его несвязицей и перескоками с Евгения на его дядю, относится к крупным творческим удачам нашего поэта. Настоящим хозяином старушки-ключницы, конечно же, был не молодой петербургский фат, а старый барин, что вечно ворчал на нее с 1780 г.{156}
2Покойный Ленский… — Это, конечно, недопустимая форма в устах крепостной старухи. Она должна была назвать беднягу Ленского по имени и отчеству либо же сказать: «Красногорский барин». Кроме того, она должна была знать, что пал он от руки ее хозяина.
11в дурачки. — Незатейливая карточная игра, в которую теперь в России играют обычно дети.
13 <…>
<p>XIX</p>Татьяна взором умиленнымВокруг себя на всё глядит,И всё ей кажется бесценным,4 Всё душу томную живитПолумучительной отрадой:И стол с померкшею лампадой,И груда книг, и под окном8 Кровать, покрытая ковром,И вид в окно сквозь сумрак лунный,И этот бледный полусвет,И лорда Байрона портрет,12 И столбик с куклою чугуннойПод шляпой с пасмурным челом,С руками, сжатыми крестом.11—14 Тут следует напомнить читателю, что в 1820-х гг. Байрон совершенно обворожил умы и души европейцев. Он был романтическим двойником Наполеона, «роковой личности», которого неведомая сила влекла к недостижимым горизонтам господства над человечеством. Байрон же считался измученной душой, скитающейся в вечных поисках тихой пристани средь непроглядного тумана, как у Лебрена в «При известии о смерти лорда Байрона» (Pierre Lebrun, «En apprenant la mort de Lord Byron», 1824, II, стихи 17–20).
Ainsi, loin des cit'es, sur les monts, sur les mers,Cherchant un id'eal qui le fuyait sans cesse,Martyr des maux r^ev'es plus que des maux soufferts,Au gr'e d'une inconstante et sauvage tristesse…[755]12И столбик с куклою чугунной… — В старину статую называли кумиром, а статуэтку — куклой, это слово и использует здесь Пушкин. Он уже пользовался им прежде, в стихотворении «Послание к Юдину» (Павел Юдин — его лицейский приятель), написанном летом 1815 г. (стихи 22–26):
Доволен скромною судьбоюИ думаю: «К чему певцамАлмазы, яхонты, топазы,Порфирные пустые вазы,Драгие куклы по углам?»Вариант13—14 Черновик (2371, л. 6 об.) уводит нас назад, к гл. 1, XXIV:
Хрусталь, и бронза, и фарфор,И модных щеточек прибор.<p>XX</p>Татьяна долго в келье моднойКак очарована стоит.Но поздно. Ветер встал холодный.4 Темно в долине. Роща спитНад отуманенной рекою;Луна сокрылась за горою,И пилигримке молодой8 Пора, давно пора домой.И Таня, скрыв свое волненье,Не без того, чтоб не вздохнуть,Пускается в обратный путь.12 Но прежде просит позволеньяПустынный замок навещать,Чтоб книжки здесь одной читать.<p>XXI–XXII</p>ВариантыВ отвергнутом варианте XXI, 10–14 и альтернативном XXII мы знакомимся с альбомом, который Татьяна находит в онегинском кабинете.
10—14 Окончание альтернативного варианта XXI в беловой рукописи (ПБ 43) таково:
