Как же! Рейтузы. Я вообще с самого детства эти рейтузы ненавижу. Помню, мама купила мне новые, а они оказались такие кусачие, что я в слезах приходила домой. Но мама мне не верила – это же финские, такие мягкие. И цвет модный – маренго.
– Вот и носи их сама! – глотая слезы, сказала я. И в ближайшие выходные, когда мы обычно всей семьей ходили в кино, мама надела мои рейтузы. Фильм был приключенческий. Но для нас с папой это была комедия. Мы смотрели не на экран, а на маму, которая вертелась беспрестанно в колющих ее рейтузах. В понедельник утром на стуле в прихожей лежали мягкие новые рейтузы. Судьба тех колючек осталась неизвестной. А нынешние рейтузы я, в тайне от мамы, превратила в милые штанишки до середины бедра.
Родители ревновали меня друг к другу. Я была для них единственная и неповторимая. Они уже забыли, что пытались поторопить меня.
– А, – сказал папа, – лейтенанты и майоры. Придумали тоже, девчонок заставлять учить строевой устав.
– Отстань, Сергей, для девочки главное – хорошо выйти замуж. Вся эта ее кибернетика и математика – дело второе, – ответила мама, – Ира, мы уходим!
Хлопнула входная дверь.
Теперь можно заняться боевой раскраской. Сегодня у нас три пары на военной кафедре.
Так, посмотрим расписание.
Первая пара – майор Сапронов, современная военная доктрина. Жуть.
Вторая – Капитан Советский Валерий Иванович. Практикум на ЭВМ Минск-32. Терпимо.
Третья – Современные языки программирования. PL1. Старлей Ерохин. Витюша. Хорошенький, вечно смущающийся выпускник академии. Душка!
Собственно, ради этой третьей пары я и стараюсь.
Каждый раз, когда я, хлопая наклеенными ресницами и глядя в пол, прошу его повторить мне, бестолковой, он краснеет, путается в словах и роняет мел. А группа, даваясь от хохота, сползает потихоньку под парты.
На занятия я не опоздала. У меня своеобразные отношения с этой категорией, называемой время. Даже если выйду на двадцать минут позже обычного, все равно притащусь первая. Все бы ничего, но, когда иду на свидание, приходится гулять где-нибудь в досягаемости моего взгляда от назначенного места. И соблюдать маскировку.
Группа собралась на построение в коридоре военной кафедры. Пятнадцать девчонок и три парня. Смех!
Майор Сапронов как всегда отправил «студента Балихина с безобразной стрижкой» в парикмахерскую. Попугал нас тем, что в прошлый раз студентка Чесменская из второй группы увезла по рассеянности секретную тетрадь домой. А ее могли украсть шпионы! Потом разгромил американских империалистов, поведал нам историю советско-кубинского военного сотрудничества и отпустил, сказав, что пары старлея Ерохина сегодня не будет.
Я расстроилась. Сегодняшнюю мою раскраску Веруня оценила на пять с плюсом.
Веруня что-то так долго копалась в раздевалке, что мне пришлось расстегнуть пальто, чтоб не упариться. Я стояла в холле института у ступенек военной кафедры и читала объявления на информационных стендах.
Вдруг кто-то окликнул меня. Я подняла глаза. Это был… Нет, не старлей…
– Приходите сегодня в клуб офицеров Академии Фрунзе, – прошелестел он. А мне показалось, что он прокричал, чтоб все услышали.
Я не могла вымолвить ни слова…
– Придете? Я Вас буду встречать у входа в семь.
Я кивнула головой. Хорошо, что в этот момент наконец-то появилась Веруня и, подхватив меня под руку, потащила на улицу…
– Привет, радость моя, – сказала я самой себе, глядя в зеркало в ванной. Не люблю рано вставать, но сегодня я принимаю зачеты на кафедре Кибернетики. Значит, в десять я должна быть уже в институте. Мои студенты знают, что все зачеты и экзамены я принимаю с десяти. И ни минутой раньше.
Стоя под душем и мурлыкая «…единственная моя, с ветром обрученная…», я раздумывала, чтобы такого подарить Веруне на серебряную свадьбу. Нет, подарок с мужем мы уже купили, но я хотела подарить еще что-то такое, чтобы только мне и Веруне было понятно и весело.
И вдруг меня осенило – чайник! Конечно же, заварочный чайник. Как это я сразу не сообразила.
О, этот чайник. Рисунок на его выпуклом боку мне запомнился на всю жизнь. Это были два алых мака. И пчела, зависшая над ними.
– Пчела-наркоманка, – сказал мой сын, когда я рассказывала ему эту историю…
Это чайник мы покупали вдвоем по дороге в институт. Веруня только что вышла замуж, и это была ее первая покупка в «семью».
Мы долго бродили в посудной секции и, видно, так надоели продавщицам, что одна из них принесла из подсобки
– Это и «битого» сервиза, – сказала она, – Английский. Продаем по отдельности то, что осталось цело. Берете?
– Сколько? – спросила Веруня.
– Рупь девяносто пробивайте. Касса в обувном отделе…
Продавщица протянула Веруне кулек грязно-серой оберточной бумаги.
– Веруня, дай я понесу, – предложила я, – ты ведь все равно разобьешь.
– Нет, – Веруня прижала к себе чайник, как ребенок прижимает игрушку, чтоб никто не отнял.
