Иван понимал, что он, должностное лило, помимо своего инженерного дела, обя-зан наставлять подчиненных, быть как бы смотрителем над ними и верховодить. Оцени-вать каждого механизатора, разузнавать особенности и наклонности его. Обман начальст-ва — это уже особое, новое "положительное" качество колхозника. Без этого никому нынче не прожить в своем миру. Иначе чем-то не походить на остальных, это уже "порок" твой. Каждый ждет поблажек. Да и сам ты не так уж и далек от этого. Тоже добиваешься распо-ложения тех, кто над тобой ловекобожком. Сколь честно к сельхозработнику не относись, каким справедливым с ним не будь, у него все равно впереди мысли получить выгоду, пусть и сиюминутную. Он живет одним днем и ничего не ждет от самого дела, на которое его "нарядили". Чтобы уверованно ехать — ездок сам должен запрягать свою лошадку. Но вот запрягать-то он и не торопится. И лошадка не его, и ехать как и куда он хотел бы ему не дозволено. И он говорит требующему быстрей запрягать: "Как не надо скоро, знамо на-до". А про себя помышляет: "Так сам бы и запрягал, раз такой быстрый". И остается лени-во безучастным и к чужой лошадке, и к чужой телеге. А заодно и к себе. Все это в нем от врожќденной уже в него неволи.
Лошадка ушла в небытие. На полях теперь, как сказал писатель, железный конь. Иван помнил Голубку, на которой они с дедушкой объезжали колхозные поля. Любил ее, живую услужницу. С нынешней, колхозной Голубкой, нет уже у него взаимного приятия. Она не твоя, а как бы уже всех. К колхозной технике у Ивана полное прилежание. Это для него крестьянский инвентарь. В этом полное совпадение с дедушкой. Только у дедушки первой любовью была своя Голубка, а у внука она любование в воспоминаниях. Иван, как и дедушка понимал все изъяны техники и вред, какой от нее пахотной земле. Лошадь-то роднилась с полем, и со всем, что на нем произрастает. Живое берегло живое. Техника ничего беречь не может, у нее нет боли. Бережителем земли-нивы должен быть механиза-тор. А он, покоряясь машине, потакает ее мертќвой силе. Так ему велят. Он — "раб-отник". Такой выговор слова "работник" Иван услышал от Симки Погостина. Вряд ли Симка осознавал, что высказал. Скорее где-то услышал и решил щегольнуть, обозвал так Тара-пуню. Причем слово само высказал навыворот — "отник-раб". Тарапуня в ответ с высме-хом ответил: "Чего у тебя отняли-то, отничек?.. Полбункера овса!.. Так зачем он тебе, лошадям и то не хватает". В смехе все и увязло. И все же подумалось, что лошадь не-вольно возвращает нас "к тому" времени, изжитому уже. Куда от этого. Мерой силы и "железного коня" остается все же лошадиная сила.
Тягу к технике в Иване зародил тоже дедушка. Приучал чувствовать ее
через свои руки. Мальчишкой Иван дивился, как ловко дедушка в своей мастерской стро-гал, пилил, сверлил. Инструмент сам ходил в его руќках. Дедушка учил внука не просто делать какую-нибудь штуковину — ящичек, скворешницу, пенал себе, а разуметь, почему так делается и этим инструментом, а не другим. И потому в рубанке, коловороте, перке Ивану виделось уже что-то особенное, чудесное. Секреты всякого мастерства дедушка объяснял так: "Душа зовет, голова думает, а руки делают. И надо, чтобы руки научились слушать голову, а голова знала, что любо сердцу и душе. И учила твои руки". Это она, голова-то, обязана знать, объяснял дедушка, иначе сраму не оберешься, без души сварга-нишь, что ни тебе, ни другим никогда не понадобится. Когда с дедушкой пахали, Иван безотрывно смотрел, как пашня бурлит под отвалами плуга, кипит под бороной. Тогдаш-ние уроки, загадки жизни, навеянные вроде бы случайными высказами дедушки, теперь и разгадывались… Иван заставал в поле тракториста, копошившегося в моторе трактора. Парень раздражался, сердился, будто на норовисќтого ишака, застывшего на месте. На гла-зах незадачливого ораля Иван устранял неисправности. Хотелось и показать как он, инже-нер, разбиќрается в технике. Садился в кабину, брался за рычаги. Парень дивился, каким вдруг послушным стал его трактор. Был смущен, бубнил: "Лешой его знает, я то же самое делал".
Дедушкина опыт-наука оказалась куда для дела полезней институтской образова-тельности. Чуму многие учат — может любой перенять. А земля, она всегда ждет своего чудодейца. Это врожденное, от роду тебе данное, и есть ты вам — неповторимый. Настоя-щее — неповторимо, как и сам человек.
3
