Анна Савельевна, Дмитрий Данилович и сам Старик Соколов Яков Фиќлиппович сидели в дедушкиных креслах за круглым столом. Светлана с Иваном расположились на диване, стоявшем у бокового окна. На столе, как бы единя землю и небо, стояли синяя ва-за с поздними полевыми цветами, собранными Светланой. От цветов веяло печалью ухо-дящего лета и тихой радостью покоя. Тишину выжидания только и мог бы сейчас нару-шить дедушка Данило. Но он немо глядел с портрета в согласии во всем с Коммунистом во Христе. Могли бы слово свое высказать Светлана и Иван, но это значило бы невольно и неосознанно усумниться в вере, которую оставил дому Дедушка Данила и утверждал Ста-рик Соколов Яков Филиппович. И они молчали. Мир только еще открывался им своей не-постижимостью тайн и тем будоражил сознание.
— Живем-то мы все, — прервал выжидательную немоту сам Яков Филиппович, — буд-то бурей в лесу листьями опавшими запурженные. И ждем, когда новая буря старые ли-стья с нас сдует… А она, буря-то, налеќтает вдруг и еще больше нас заметает и деревьями опавшими прихлестывает… От бурь куда спрятаться, а вот чтобы под буреломом не гнить, надо помнить, что новое приходит из старого во праведном твоем старании. А коли нет старания — все прежним и остается. А вот всяк ли такое разумеет?.. Ты вот, Данилыч, сла-дил с напастью неподобия, твое и продлится молодыми вот. Мы выневаливаемся из под грехов отцов, а внукам сулено из-под наших. Леностью бы только и неверием не осквер-ниться. В неверии и лени — главные наши грехи.
Исповедально-напутственный высказ Старика Соколова Якова Филиппоќвича, ка-жись бы совсем не вязался, как подумалось Светлане, с его всегдашней сдержанностью на высказы о потустороннем и таинственном. Значит, был знак ему поведать молодым Кори-ным, что сулено им судьбой. Он как бы утверждал мысли, запавшие в душу и самой Свет-ланы, что над человеком, как и над всем сущим тварным, властвуют два начала: Свет и тьма, Добро и зло. И если Божий человек подпадает под зло, то душа его раздваивается, оставляя в себе поровну и того и другого. И надо неќустанно бороться, прежде всего, с со-бой самим, побеждать тьму, чтобы оставаться в Свете. Ярая борьба между Светом и тьмой всегда идет в самом человека. В ком-то больше остается Добра, в ком-то больше зла. Се-редина, как насыпь песчаная, размывается половодьем жизни. Добро и любовь устремля-ются к Свету, зло и корысть остаются в ночи. Добро величается в храме, зло хулит храм… Жизнь — это постоянное возвышение праведного духа праотцов в потомках. Без возвыше-ния — смерть и небыќтие твое. В Старике Соколове Якове Филипповиче воплотился старец-отќшельник, согнанный татарове из своего скита. А в Дмитрии Даниловича воитель, сра-зивший черного ведуна на месте этого скита. Каждому и должно знать, что он, нынешний, воскресится в себе же будущем. И надо в этой жизни заботится о себе будущем. К тому взыв тайных сил, подающих нам напутные знаки. А мы, сегодняшние, не больно усердно воплощаем в себе заветы добра предков. Может потому, что и сами они были обуяны грехами прежних себя и оставались нищими в благодати и правде.
2
На карте земельных угодий колхоза Александра обозначила новое поле за рекой Шелекшей Даниловым. Председатель не придал этому значения. За название не карают, да и кто на карту посмотрит, разве что сами.
Вспашку его Дмитрий Данилович закончил под самые заморозки. Заделал концы, провел легкие борозды поперек склона, чтобы не смывался снеговой водой плодородный свей почвы. Остановил трактор, прислушаќлся к тишине, невольно ожидая чего-то таинст-венного. Но было все спокойно. Охватило такое чувство — будто новый дом построил и вселился в него. Но тут же поймал себя на мысли, что все еще чего-то опасается. Не от-падает тревога и держит его в каком-то напряжении. Вот и Якову Филипповичу остере-жение нашло: "Оберегитесь искусителей". Но тут же и благословение дано: "Благотвор-ны". И над опасениями брала уже верх надежда, вера в себя. Клятое место очищено от срама, земля облагорожена твоим трудом. Поле это вечно и видится на нем тучная нива.
Все свершилось и впрямь по предсказанию, означенному Кориным. Вопреки все-му и с мелиораторами на диво поладили, и все другие каверзы одолели. Лад произошел не в силу того порядка, коего тебя принуждают держаться, а скорее вопреки ему. Все зависит как бы от случая. В плену у него мы ныне и находимся, и ходим как блуждающие в деб-рях,
