Светлане нравилось, когда по вечерам выставлялся на стол шумевќший самовар, сверкающий медалями на медных боках. Этим самоварным шумом все в доме как бы оду-хотворялось. С тобой разговаривало все, что в нем. И столы, и стулья, и полочки. Подава-ли свой голос и гладќко выструганные стены с закругленными углами и искусно законопа-ченќными пазами. Из ладных рамок, как живые из окон, глядели на тебя фото-графии и картины. Привечали тебя и плотно пригнанные одна к другой половицы, застланные по-ловиками, вытканными еще в благую деревенскую пору. Как бы светили тебе, словно звезды с неба, сучки на потолочиќнах. Это все единилось для Светланы в высказ — "свой дом". Стоит разыќграться воображению — и ты переносишься в живой мир природы из этой цивилизации. Внутри дома ничего не красилось. Только мылось с дресвой, скоблилось, чистилось. И оттого держался в нем здоровый дух ядќреного дерева, леса. Покрась те же двери, окна, выбели косяки, оклей обоями стены — и все пойдет в крик, исчезнет живая те-плота, и при жаркой печке будет холодно. А узоры дерева никогда не надоедают, они как музыка духовая тихо вливаются в тебя. В них постоянная новизна. Гляди и раздумывай, гадай, чем земная жизнь должна радовать человека, и чем ему надо в ней дорожить…
Самовар представлялся Светлане непременным обитателем каждого деќревенского дома-жилья. Человек озаряется, слыша в самоварном напеве шум леса, журчание ручья по весне, шелест хлебов в поле, перелив луќговых трав. Воздается душевный покой, рождают-ся мечты о мире, в коем ты творец, а с ними и защищенность от наплыва смутных тревог. Все омрачающее тебя остается снаружи, за порогом, как соскобленная с сапог дорожная глина. Домашность складывает и характер селянина. Вспоминается прошлое, а с ним и провидение будущего. И гость привечен домовитым баском самовара. Без своего уюта в доме ты — не личность. Как бы не "Я" сам, а безликие "мы", казенные общественники. И надо беречь сложившиеся веками обычаи. И вместе с этим просвещаться, не руша свои привычный нрав. Пытливым умельцам приобщаться к миру кульќтуры и науки, ширить свой земледельческий кругозор. Это были мысли Светланы учительницы. Русь земельная на земле и должна возрастать. Народ, нацию делают великой и благоденственной высокое земледелие, наука, внедряемая в жизнь и легкость передвижений по своей земле. Человек должен не бежать с земли, а утверждать разумом и вольным трудом себя хозяином-творителем в своих пределах.
Слаженный быт дома Кориных Светлане нравился и она его приняла, к только во-шла в дом. И дом ее принял. И как бы позволил чего-то и свое в него внести. В буфете-теремке, выделанном дедушкой Данилом, береглась старинная посуда, спасенная от по-жара, а потом припрятанная, как вот отшучивался Дмитрий Данилович, "от экспроприа-ции твердозаданца". Царского времени купеческие тарелки, чашки, ложки, ножи вилки, рюмки, бокалы и разное другое для гостевого стола. Анна Савельевна выставляла все это только в праздники, когда собирались гости. Светќлана называла Анну Савельевну мамой. Уговорила ее подавить хорошую посуду и для себя по воскресениям, а иногда и в будние дни, когда все собираются за столом при хорошем настроений. Праздник должен быть и в твоей душе. Самим ведь приятно, когда на белой скатерти необыкновенная посуда. Душа радуется, а от этого и дело спорится. Анна Савельевна сказала Светлане:
— Да и верно, доча!.. Для чего же беречь-то. Дедушка Данило и то говорил: в избе пригодно, то и руки к делу пригодному тянутся. Полюќбил бы тебя, милая. Больно ему нравилось, когда все в ладу. Где бы ни был, а всегда тенет воротиться домой. Это вот его слова и помню.
Светлана как бы уже признавалась в доме будущей хозяйкой. Ей блюсти вжившей-ся в нем уклад. Этот уклад самой ей виделся в поступках и привычках Дмитрия Данило-вича, Анны Савельевны, Ивана. В их словах, разговорах. Во всем том, что в доме и вокруг его. В колодце с журавќлем, хотя воду из него и качают насосом. В пруде, окаймленном Ивами. В баньке задомной, причудливом домике. Она с душем и ванной, но все же вот особенная. В ухоженном огороде, в деревьях, рассаженных в овиќннике своей чередой. Те-пличке, тоже по-своему устроенной. Все и во всем что-то старинно-усадебное, знакомое по картинкам барќских поместий, по книгам. Прежнее не кричаще и сочетается с нынеш-ним. Угадывалось и доколхозное житье Кориных. Во дворовых постройках лоќшадь, коро-вы, овцы, другая живность. Труд без надрыва, спорый: пахота, сенокос, жатва, молотьба. Ни минуты пустой, без суетности. Досуг, при котором и книга под рукой. Праздники хри-стианские блюлись. Они как бы определялись временами года. Зимой дедушка Данило ремесличал в своем сарайчике-мастерской. Ткались льняные полотна на кроснах. И эти вот половички, что сейчас в доме, вытканы бабушкой Анисьей из разноцветных лоскут-ков. И так у каждого в доме было свое особое дела. Этому практичному трудовому люду и дать бы свободу. Он в вольном труде и приобщился бы к высокой культуре, искусству, к знаниям о земле.
