Всякой Божьей твари дано жить по установлениям сотворенного мира. Все в нем одухотворено и очувстваванно. Отступление от умысла Создаќтеля — пагубно. Мир кресть-янина не схож с миром остального люда. Но вот кому-то пришло в голову упрятать дере-венского жителя в городсќкую клетушку, называемую квартирой… И упрятали, сочтя это за веќликое благо. Хотя как бы не понять, что такое жилье для мужика, все равно что для крота гнездо на дереве. В нем рушится крестьянский уклад, скудеет душой земледелец. Нынешний колхозник — одиночка коллективист. И в этом он уподобляется муравью, оби-талище которого — общая куча лесного мусора. Есть вот такое предположение, что мура-вьи, как и пчелы, были сотворены огромными и сверхразумными. Но не сумели совладать со своим разумом, захотели создать по своему усмотрению райскую жизнь, чтобы никто никому не завидовал. И якобы этого добились. И тут оказалось, что сверхмудрым велика-нам муравьям нечего уде было делать, не к чему стремиться. И они переродились, стали одинаковыми, окоммунарились. И Творец лишил их ненужного уже им разума, превратил в теперешних муравьев,
Не ждет ли участь муќравьев и околхозненных человеков, уподобленных пролетарию-захреќбетнику, или по здешнему — зимогору. Низшее с высшим уравнять, что значит всех сделать низшими и нищими, обусурманить ленью. Саше Жохову никогда не дотянуться до Кориных. Он и уничтожит сам себя завистью. А Кориных унизить до Жоховых на ка-кое-то время и удастся, и удается.
Такие мысли полуусмешливо и полусерьезно и бродили в головах Ивана и Светла-ны. И у них, пока робко, вызревало свое осознание долга и главного инженера, и сельской учительницы перед колхозным людом. Коли человек создан Высшим разумом по подо-бию Творца, то он и должен стремиться к его высоте. Скопом, хором, к этому путь за-крыт. У каждого своя дорога к Богу. И нельзя никого подталкивать к "следованию", у вся-кого свой путь к добру. Эту особость в человеке и следует утверждать. И тут первый долг учительницы видеть в ученике личность, ограждать его, господнего человека, от неподо-бия… Светлану удивляло, что никакой защиты себя от этого "неподобия" колхозный люд как бы и не ищет. Привыкает к себе такому, каким был и крепостной, подданный помещи-ка-барина. И тем уподобляется участи робота-муравья. Оправдывает и демиургизм как узаконенную волю над собой. И потешается-то больше опять же над собой: "Вот мы ка-кие, нам все нипочем".
В сравнении колхозной жизни с копошащимися в муравейнике мураќвьями, Ивану и Светлане виделся не только броский и смелый образный высказ. Через такое сравнение глубже осознавалась и самих их жизнь, тоже околхозненная… Хотя и обидно было тому же колхознику уподобление его роботу-букашке, но это должно бы каждого рассердить, пробудить в себе осознание божьего человека, а не считать себя обычной живой тварью. Но вот не сердило и не пробужќдало. Даже наоборот, подталкивало как бы к еще большему неподобию. Смирению с "муравейностью": "Вот так и живем, какие есть". Это-то как раз и было до горечи обидно и больно.
Светлана по-своему истолковала слова Ивана "больно" и "обидно":
— Нам как раз и не хватает воли обидеться больно, всерьез осознанно. И верно, прежде всего на себя. Безобидностью в усмешечќке мы и лелеем в себе уродца, потомка обезьяны, от которой, может и вправду, кто-то произошел. По-обезьяньи, порой во зле, и бросаемќся в тварный бунт, без здравого рассудка.
Иван подхватил высказанное Светланой слово "уродец". И надо с упорством раз-глядывать в себе этого уродца. Сочувствовать его и изогнать как нечисть. За праведника надо бороться и стоять. Потакать "уродцу" и впрямь уподобиться муравьям, уменьшится до них.
Весной, летом и осенью механизаторы расползались по полям, на разные работы, кого куда посылали. А зимой толпились в мастерских. В конторе тоже "кипела" работа по учету "муравьиного" дела. Счетовод Гуров называл конторскую работу "недельной". И конторские о себе говорили: "Мы при недельной работе", с выходными и праздниками… Рядовые колхозники, "при неделье", заходили к ним часто без особой нужды, чтобы по-быть на людях, "позимогорить". И шутки-высказы такие: "Что нам, живи, не тужи, над то-бой не барина, ни попа таќтарина"… "Живем пожаром, греемся даром"… "Дело к нам не спешно, а нам без дела потешно".
