— Пошатался, Данилыч, побродяжничал в поисках дела для прожитка. Кое в чем преуспел. Да вот, по пословице складывается твоя жизнь: "Где родился, там и сгодился". Возьми механиком на ферму. Аппараты доильные, вся другая техника будет в полном по-рядке. Сам обо всем догляжу, без понуждения, сложа руки сидеть не привык. Не послед-ний мужик от роду. Зеленым змием не балуюсь, не керосинщик…
Разговор этот был при Иване. Не в контору пришел страдалец, а домой к отцу, за-местителю председателя.
Замысел Ивана переоборудовать Большесельский комплекс Василия Грибкова при-влек. О навозохранилище он сказал: "Не хранилище навоза, а производство удобрений, этакая фабрика нужна. Чтобы все зрело в тепле, прело, как раньше под ногами скотины. И добавки вносить, какие надо земле. Одним словом — корм для поля готовить".
В складе души Василия Грибкова было что-то схожее с дедом Галибихиным и ста-рым трактористом Василием Федотычем Сычевым. "А чудо ведь это, — умилялся механик, — та же корова сено ест и из съеденного молока в себе образует и удобрение выдает. Тут же траву свали в кучу, примни ее — не получится такого удобрения, какое коровы выраба-тывает в себе. Пример бы всем нашим производствам и брать. А то по дури гиганты со-оружаем, все вокруг травим. До ума вот и не доходит, что по-коровьи жизнь надо ладить, как Богом велено. простое-то своего гения требует, святого".
Дом Грибковых стоял много лет заколоченным. Дедушка Данило хотел его отку-пить для колхоза. Но хозяин не продавал. Приедет, поглядит, что тут за жизнь и опять уезжает. Старший сын его и дочь осели в Сибири, в городе, который строили. А сам Васи-лий Грибков после долгих мытарств на чужбине, вернулся домой с женой и младшим сы-ном.
Ивану хотелось закончить за лето переустройство молочного комплекса. Василий Грибков побывал в колхозах Московской области. И сложил свой план, что и как надо де-лать.
Бригадир Семенов сидел за рулем "Уазика". Примолк, не слыша ответов на свои скабрезные высказы. Иван вжался в клеенчатую обшивку заднего сидения. Вольно было думать. О Горяшине вспомнил, когда очутились на станции, возле сваленной в грязь но-вой техники. О бумагах тоже забыл, не заметил, как проехали райцентр. Мысли о деде Галибихине. Вот и ушел страждущий из этой жизни. Большой, огромный по духу человек. Только такие и могут одолеть окаянство… Но все ли сделал, что умел, и что дано было ему сделать?.. При кузнецах Галибихиных, их трудом и уменьем, должна была возродить-ся ладная мастерская. Даже заводик по ремонту всяческой техники… Не та ли участь, что постигла Галибихиных, ждет и его, Ивана, колхозного инженера?.. Но, ведь то, чего ты не сумеешь теперь сделать, станет мучить других, как мучает тебя не сделанное дедом Гали-бихиным. Это вечный упрек потомков. Они страдают по вине своих дедов и прадедов, не сумевших одолеть иго нелада в своей жизни. Тебе тоже в обессиленье оставил свою боль дедушка Данило. Что-то оставит и отец. И это терзает, как будет терзать кого-то за твою вольную или невольную вину. Значит?! Вот на этом "Значит" мы все и умолкаем, и ждем вяло изжития нелада, угнетенные мелкой корыстью и еретическим словом. Несовершен-ство каждого из нас и накапливает общую кучу беды. Мы не осознаем себя причастными к судьбе будущих поколений. Забота одна: паши землю, и все тут… Но вселенский ражим учитывает голоса и поступки каждого. И терпит, в ожидании оборения зла Добром. Мо-жет вот Гуровы, сами того не осознавая, подтачивают и подрывают наше недоброе бытие. И близят его к крушению. А ты прячешься за Гуровых. И не в праве сказать, что душа твоя чиста и сам в чести… И в чести крестьянин кормилец?.. Об этом и спрашивает немо каждый себя, осознанно и неосознанно. Непротивление злу злом. Но одоление зла разу-мом в труде — вот что проповедовал дедушка Данило, проповедуете сегодня Старик Со-колов, а также и отец. Да и Миша Качагарин, и Василий Грибков, и Тарапуня вот. Каждый по-раќзному своим делом по-своему. И это копит Добро, как разумом в терпеќнии копит свой опыт мастер.
Длиться дано только Началу
1
Дмитрий Данилович не закончил вчера боронование Данилоќва поля. Оставалось пройти три захода от речки Гороховки. Отложил на утро. Не сразу семена подвезут, а се-яльщиками наладят кого-нибудь из женщин. У каждой свое хозяйство. Печку истопить, скотину какую ни на есть надо обрядить. Все во всем ты от кого-то зависишь. Порой и от нерадения, от каприза.
С краю от кустов за ночь не совсем еще просохло. Недоборонив, отцепил боќроны, после обеда можно обернуться. Присел перекурить, размечтался, притих. Как и от чего такое случается, что надо больше думать не о деле, а о том, как обойти то, что мешает твоему делу. Или уж совсем ни о чем не думать, убивать в себе крестьянина.