— Да ведь что об этом кудахтать, — сказал он, глядя в глаза парторгу, как бы испы-тывая его. — Жизнь, она в чудесах нам и выказывается, как бы в несуразностях. Темные силы души людские и полонят. В ней, душе-то полоненной, и не держится людское тепло живое, как в избе без печи. Гниль и заводится. Иные и затылком глядят…
Учитель Климов в высказе Старика Соколова уловил притчевый намек. В обере-гаемом всеми демиургенизме что-то и начинает подгнивать из середины. Мысль такая прокрадывалась и в голову учителя. Все мы замерли как заснеженный зимний лес. И жаж-дется весны и лета, чтобы как и лесу — зазеленеть и расцвесть. Света живительного ждут и демиургены. Среди них и "Первые", те из них, в ком еще не зачахла воля мыслить
Вместе с природой все умиротворилось в деревенском миру. Зима ободинаковли-вала и утишала ретивых. По привычке, полусонно, и ждалось тепла. Но уже и не по-крестьянски, а по птичьи. Хотелось лишь пригрева от солнышка, чтобы телу была отрада и глазу веселей. Страда — это уже тягостная неволя…
В один из морозных, до звона в воздухе дней, неожиданно нарушилась пьяная дре-мотная одурь селян. За Черемуховой кручей, по ту сторону Шелекши над Татаровым буг-ром повис в небе светящийся шар. И какое-то время висел неподвижно, ровно для того, чтобы все его увидели. От него исходили лучи, которыми шар как бы упирался в землю. Первым чудо разглядел Миша Качагарин, скотник моховской фермы. Кликнул дояркам. Увидели шар и в Большом селе с крыльца сельмага, пришедшие за хлебом бабы. Повисев в небе, шар сел на Татаров бугор. Идти туда, взглянуть на чудо, никто не решался, хотя и страху большого не было. Старики и пожилые тут же вспомнили, как перед самой коллек-тивизацией блуждали по полям огоньки. Брались они на том же Татаровом бугре и кати-лись к церкви, тогда еще не разрушенной. За теми огоньками гонялись смельчаки, но на-стичь их не могли. Ныне такой прыти ни у кого не возникало… Ходили слухи о летающих тарелках и неземных существах, якобы забиравших людей к себе. Вот и к ним что-то по-жаловало.
Симка Погостин, будто о кем-то ему поведанной тайне, оповестил собравшихся у магазина:
— Это, бабоньки, за своим сородичем из того мира собраты пожаловали. Заберут его косточки, душу с собой уманят и перестанет нас пугать. Молиться тут надо… А если кто хочет на небо попасть, так можно и попроситься.
С Симкой Погостиным как бы все и согласились. Другого никто ничего не мог ска-зать. На Татаровом бугре упрятан прах пришельца. Вот его дух и беснуется.
Об НЛО, спустившемся на большесельцев, разом узнал весь район. Горяшиин по-звонил парторгу, учителю Климову, и потребовал прекратить разные слухи. Шаровая молния, чего толковать.
Под вечер учитель Климов наведался к Старику Соколову, бригадиру плотников. Осторожно спросил, что бы это значило, светящийся шар. Были ли раньше такие видения. Может и вправду есть другая жизнь, неведомая нам.
Яков Филиппович как бы и согласился с этим: отчего не быть.
Но и оговорился: откуда человеку все-то знать. И тут же сам порассуждал иносказно.
— Коли людской наш мир управляется, то и небесный без надежного порядка не должен оставаться, так же как и подземный. Жизнь везде есть, и все друг округа зависит… Небо-то вон какое. И звезд на нем не счесть. Они над нами, жизнь их где нам понять. А они наши жизни поди знают. Но вредят-то не они нам, а мы им. Как вот и себе самим… Кто человека-то изнутри и снаружи опознал? Тайна, мы и для себя самих. Как хочешь и называй увиденное. Через истинную веру и смертному может увидеться то, что сокрыто от слабого духом. Нам и посылаются знаменья, подсказ. А мы боимся эти знаменья при-нимать. А раз нет в нас праведной любознательности, темная воля и полонит земную тварь.
Учитель Климов слушал Коммуниста, во Христе молча. Кивал головой, то ли под-тверждая, что слушает, то ли соглашаясь с ним. Отчего-то вот остерегался своих выска-зов. Скорее мешала должность парторга.
Разговор этот произошел в рубившемся плотниками доме для самого парторга, ютившегося учителем в старенькой избенке. Парторг и зашел к бригадиру плотников как бы посмотреть на свое будущее жилище. Когда вышли из дома, Яков Филиппович сказал, но уже не парторгу, а учителю Климову что по луне собираются с Дмитрием Данилови-чем сходить на Татаров бугор. Взглянуть, может след какой оставлен. Учитель Климов порывался было к ним присоединиться, но Старик Соколов отговорил: "Коли с кем уж другим не дню и сходите. А ним надо вдвоем с Данилычем, иначе без проку".
Коммунист во Христе держал в себе все ведомое ему о клятом месте в таинствен-ных видениях. И появления там светящегося шара ожидал. Но об этом мог поведать толь-ко Дмитрию Даниловичу. Да еще Марфе Ручейной и дьяку Акндию, но это уже опосля, как вот сходят на сам бугор. Марфа и Акиндий были как бы оглашенными молельниками и верой своей могли противиться соблазнам темных сил. Яков Филиппович жалел, что нет сейчас в Мохове художника. Ему он тоже мог бы открыться.
Сатанинское кубло.
1