Ну ладно, пытался я себя успокоить, хотя сделать это было непросто, всё действительно не вполне обычно. Он не может, ему не разрешено. Они опасаются провокаций, их в любой момент могут отсюда попросить, они вынуждены быть осторожными. Ничё, ничё, наступит день — и мы ещё устроим с вами межпространственную встречу на Эльбе.
На душе всё же было погано. Я ещё пошатался в толпе и после того, как развесёлая единоросовская молодёжь, или кто они там, вконец затолкала меня, решил, что пора валить домой. Пусть эти деятели радуются не принадлежащей им победе.
Уже подъезжал к своей станции, когда пришла странная эсэмэска. Во-первых, предельно странно было то, что автором послания оказался Брынза. Я совсем не ожидал от него известий. Во-вторых, напрягал сам текст. «Чё, орёл, допрыгался?» Ничего себе послание! Что это он имел в виду?
Всю дорогу до дома раздумывал, прокручивал варианты. Понятно было одно: ничего хорошего это не значило. Неужели кто-то из наших видел, как я пытался войти в контакт с советским послом? Неужели за мной следят?
Я лихорадочно принялся вспоминать все инструкции Комитета, но на память не пришло ни одного пункта, в котором бы хоть слово имелось о каких-либо ограничениях по общению с представителями СССР. Да это бы просто дико звучало! Мы, кто стремится построить Союз здесь, вдруг очковали бы контактировать с советскими гражданами. Нет, здесь что-то другое!
Но что, что? Неужели он так и не успокоился из-за солярия? Но это же глупо, просто глупо. Кто будет всерьёз слушать его в Политбюро?
А, да ну его в жопу, решил я наконец. Нашёл, чем грузиться. Ничего у этого нэпмана против меня не выйдет.
Однако, зайдя в подъезд, принял меры предосторожности. Старался ступать бесшумно. Вглядывался через переплетения перил на верхние лестничные пролёты. Ствола с собой не было, и кастета даже, ничего не было. Не с оружием же на Поклонную гору ехать, где куча ментов. Достал связку ключей, сжал в кулаке, один выставил между пальцами наружу — чтобы в случае надобности ударить нападавшему в глаз. Добравшись до двери, торопливо прошмыгнул в квартиру.
Часа два просидел на диване без движений. Всё ждал чего-то. За окнами тем временем опустились сумерки. Я какое-то время не разрешал себе включать свет, но потом вдруг накатило понимание, что занимаюсь сейчас полнейшей глупостью. Форменным идиотизмом занимаюсь. Я поднялся, наконец, с дивана, повключал во всех комнатах лампочки и отправился на кухню готовить ужин.
Едва началась программа «Время», как позвонил Никита — взбудораженный до предела. Я поначалу подумал, что с ним не всё в порядке.
— Приколись, — нервно задышал он мне через трубку в ухо, — а я всё расколол. Да, представь себе. Ты, небось, думал, что Костиков лох, что ему не по силам, а я сумел-таки. Ну, тетради, конечно, помогли, но и не в них ведь дело. Там ведь так, намёки одни, туман. Ничего конкретного. Но я сложил всё воедино, проанализировал и… родил! Ты сидишь?
— Сижу, сижу! Ты пьяный что ли?
— Держись крепче, потому что тебя ожидает великий шок. Ну, или бурный восторг, хотя это одно и то же… Короче, я прорубил окно в параллельное измерение!!!
— Ты серьёзно или бредишь?
— Конечно, брежу. Объелся грибами и сошёл с ума. Точно, точно! Мне сейчас и самому это ясно стало. А иначе как объяснить то, что я видел!?
— Никита, я шутки на эту тему не люблю. Давай, проспись-ка и не вздумай так больше прикалываться.
— Да, слушай ты, слушай, чудило! Я на самом деле канал прорубил. По-нас-то-я-ще-му…. Сечёшь? Морскую свинку туда отправил. И кота своего. Ой, блин, жалко кота, сил нет! Ну да ладно, ладно, ему там лучше. Он в коммунизме. Бесплатное молоко, «Вискас» тот же… Подожди, а у них есть там «Вискас»? Э-э, нет ведь! Какой при коммунизме может быть капиталистический «Вискас»!?
— Что с агрегатом?
— Да всё с ним нормально. Фурычит. Ни одной царапины и затемнения. Учёл прошлые ошибки, учёл. Там знаешь фокус в чём был? Эх, не поймёшь ты, конечно, но попытаюсь объяснить.
— Не надо, — оборвал я его. — Ничего не объясняй. Я сейчас хватаю такси и еду к тебе. Из дома не выходи, никого в квартиру не впускай, даже знакомых.
— Виталь, я молодец?
— Само собой! Жди, скоро буду.
Хорошо, что Костиков живёт на божеском от меня расстоянии. И такси быстро подкатило, хотя в праздничный день можно бы было ожидать проволочек. В общем, через полчаса я уже звонил ему в дверь.
Её открыл Гарибальди. Здрасьте-пожалуйста! Этот-то откуда? Сам дочухал приехать, или Никита с ним тоже связался? Скорее всего, второе.
— Салют, — буркнул ему. — А ты чё тут?
— То же, что и ты.
— Ну, как знаешь. Я же ничего не говорю. Он здесь сам-то?
— Здесь.
— На самом деле канал открыл?
— Вроде как.
— Блин, не верится чё-то.
— Придётся поверить.
