Полуразвалившись на диване, Никита с бутылкой пива и дикой улыбкой до ушей, пребывал в прунах восторга от собственной значимости. Был в одних трусах и какой-то ободранной, застиранной футболке. Меня он встретил уже прозвучавшими в телефонном звонке упрёками в том, что я его вроде как недооценивал. Хотя всё было с точностью до наоборот — я верил в него как в никого другого.
Словно этакий футуристический гроб, солярий располагался в центре зала на обыкновенном обеденном столе. От него к некой конструкции, по виду напоминавшей электрический щит с рычагами и мигающими лампочками тянулись провода. От щита провода уходили к стоявшему на столе в углу комнаты компьютеру. В квартире витал сильный запах целого букета химических веществ. У Никиты вся футболка была чем-то забрызгана.
— Что, архаровцы, — как-то даже презрительно оглядывал он нас, — не думали, не гадали, а Никита взял и сотворил чудо! Он такой, этот Никита. Это с виду он никчемное существо, а внутри-то он ого-го! Повелитель миров!
Я его как мог приободрил, успокоил и вдвоём с Антоном после многочисленных вопросов и уточнений нам удалось вытянуть из повелителя миров сбивчивый рассказ о том, что же здесь произошло.
Дело обстояло примерно так. Никита, получив от меня тетради Иващенко и ознакомившись с ними, впал в настоящее отчаяние. Всё в них было абсолютно неразборчиво, а там где можно что-то разобрать, смысл написанного ускользал и показывал здоровенный кукиш. Три раза он отбрасывал их в ярости и чуть было не разорвал в клочья — таким безбрежным казалось ему непонимание профессорских загадок. Однако после пары дней неудач, он вдруг проснулся посреди ночи с необыкновенным зудом. Зуд требовал от него заглянуть в тетради ещё раз, что он и сделал. Один разобранный и осмысленный абзац, затем другой, третий — той ночью он сумел расшифровать с десяток страниц.
После короткого утреннего сна, зуд его не покидал и требовал дальнейших действий. Он разбирал тетради ещё два дня и сумел вникнуть в ход профессорских рассуждений. Когда весь текст был набран нормальным шрифтом в компьютере, Костиков ещё раз прочитал его от начала до конца и… вот тут-то его и озарило.
Он клялся и божился, что дело вовсе не в тетрадях. Прямых ответов там не было, утверждал он. Единственная их ценность — координаты параллельной Земли в хитро сконструированной системе многослойных вселенных. Вся заслуга по настройке агрегата на трансформацию материи принадлежала исключительно ему. Просто он сумел понять принцип, которым руководствовался советский учёный при поисках решения (надо заметить, тоже у кого-то позаимствованного).
В общем, поняв принцип, Никита отправился в ближайший магазин радиодеталей и на десять с половиной тысяч — «Чтоб вернули, поняли!» — закупил всё, что требовалось для окончательного создания пространственной машины. На финальный монтаж у него ушли всего сутки. Первый эксперимент с пустым агрегатом показал, что приборы фиксируют создание межпространственного канала. Вот прямо так фиксируют: чётко и без дураков.
Требовался эксперимент с живым организмом. Никита отправился в зоомагазин за белой мышью. Он видел в кино, что белая мышь идеально подходит для всех мыслимых и не мыслимых экспериментов. Мышей в зоомагазине не оказалось. Ему пришлось брать морскую свинку.
За полчаса Костиков подготовил её к путешествию в параллельное измерение: натёр специальным раствором (вот его рецепт в тетрадях Иващенко имелся, рецепт несложный) и рассказал ей о научной и исторической значимости события в котором свинке предстояло участвовать. Свинке льстило сравнение с Белкой и Стрелкой, и на эксперимент она согласилась без возражений.
Никита спутал её ремешками, поместил внутрь камеры солярия, произвёл настройку всех механизмов и нажал на рычаг. Минуты три солярий изрядно трясло — «Я был вынужден поддерживать его руками, хорошо, что додумался натянуть перчатки — он пышил жаром! А потом, для следующего раза, решил создать каркас для стабильного его положения на столе, ножки же стола прибил гвоздями к полу». Но затем тряска прекратилась, положенный заряд энергии был выработан — «Автономного генератора вполне хватило, в сущности для этого требуется не так уж и много энергии. Но сияние, друзья мои, какое при этом возникает сияние!» — а когда напряжённый, покрывшийся потом Никита распахнул крышку бывшего солярия, а ныне полноценной межпространственной машины, он увидел, что свинки внутри нет. На дне агрегата валялись лишь опутывавшие её ремешки.
Свинка улетела в Советский Союз!
