— Это я понимаю. Мне другое интересно. Что он за человек? Кем работает, о чём думает, как на мир смотрит.
— Ну… — я лихорадочно решал, как мне отвечать — правдиво или же нет.
— Просто знаешь, что я думаю? Не может такого быть, что он как бы сам по себе, а я тоже. Всё равно мы как-то взаимосвязаны. Вроде как частицы одного целого.
Я сообразил, что мне следует сказать в ответ.
— Он хороший человек. Честный, ответственный, принципиальный. Работает мастером на заводе.
— На заводе? Рабочий, значит, человек?
— Да, ещё какой!
— А что за завод-то?
— Этот, как его… Медико-инструментальный!
— Да? Надо же. Никогда бы не подумал. Ну, то есть, я себя имею в виду. Чтобы я и вдруг пошёл на медико-инструментальный!
— Ну так другая же вселенная!
— Так оно, так. Значит, рабочий… Честный человек…
Отец удовлетворённо покивал головой и задумчиво уставился вдаль — куда-то сквозь стену. Я не мешал его мыслям.
— Это хорошо, — сказал он наконец. — Всё же Сидельниковы и в капиталистическом мире людьми остаются. Стойкие мы. Есть в нас стержень. Никому его не сломить!
Он поднялся на ноги и пожал мне руку.
— Ну давай, Сидельников! И ты не подводи фамилию. Я сразу понял, что ты наш человек. Гнилой бы, чужой, в советский мир не стремился попасть. Спокойной ночи, сын!
— Спокойной ночи, папа!
Он неторопливо вышел из комнаты и закрыл за собой дверь.
— Внимание: обратный отчёт! — объявил голос в наушниках. — Приготовьтесь к перегрузкам.
Все без пяти минут космонавты — а было нас человек пятьдесят — словно не веря в серьёзность происходящего, смешливо оглядывались друг на друга. Примерно так же смотрела на меня и Даша. Видимо, и я на нее. Непривычно, а оттого предельно смешно было находиться в странной позе пристёгнутого к креслу человека, которое в свою очередь присобачено к стене. Космический корабль «Буран-12» готовился к старту: где-то отдалённо, на заднем фоне зазвучал бодрый мужской голос, отсчитывающий в обратном порядке цифры. Когда он дошёл до нуля, а затем вполне буднично объявил «Старт!», корабль затрясло. В иллюминаторах заиграли всполохи огня, закружились спирали дыма, и все мы почувствовали, что эта космическая махина приходит в движение. Как-то удивительно быстро земля с её техническими постройками на краю космодрома, с деревьями и линией горизонта упорхнула за зону видимости, а иллюминаторы озарились огненными вихрями. Мы преодолевали плотные слои атмосферы.
— Внимание! — снова раздался голос в наушниках. — Сейчас наступит невесомость. Как только вы увидите, что детская игрушка над вашими креслами поплыла в пространстве, можете отстёгиваться.
Я жадно взирал на своего медвежонка: почему-то казалось, что он вовсе не собирается порхать как птица. Остальные туристы уже отстёгивались, а этот ленивый медведь всё ещё не желал переходить в состояние невесомости. Я бросил взгляд на Дашу и её лисичку — рыжее животное уже вовсю парило, сестра со счастливой улыбкой на губах освобождалась от ремней. Я снова обернулся к своему медведю — он уже порхал, совершая неторопливые кульбиты. Невесомость наступила. Невесомость звала.
Я отстегнул ремни, снял с головы шлем и прицепил его зажимной скобой к спинке кресла. Всё внутреннее пространство космического корабля было заполнено счастливыми туристами всевозможной расцветки кожи и разреза глаз. Они хватали друг друга за руки и ноги, улыбались во всю ширь белозубых ртов и с радостным недоумением делились впечатлениями о том состоянии, что переживали сейчас.
— Ой, мамочка, голова кружится!
— Так здорово! Света, плыви ко мне, плыви!
— Как будто меня накачали воздухом. Я воздушный шарик, я воздушный шарик!
Подобные суборбитальные запуски для туристов осуществлялись на Байконуре каждый час: попасть в число космических туристов, как я понимал, было не так уж и просто — всё же желающих хватало — но вполне осуществимо. Даша попросила отца помочь с очередью: Герой Советского Союза Валерий Сидельников позвонил в Центр управления полётами и договорился о двух билетах для неё и меня. Доблестному ветерану Освободительных войн отказать не смогли. Вскоре мы вылетели в Казахстан.
— Внимание! — голос в ушах не дремал. — Через пару минут ваш корабль максимально сблизится с орбитальной станцией «Мир». Международный экипаж станции непременно помашет вам руками. Если вы захватили с собой бинокли и прочие оптические приборы, то вполне сможете рассмотреть через иллюминаторы их лица.
Все бросились к отсекам, вмонтированным в спинки кресел и принялись доставать откуда бинокли. Фотоаппараты и видеокамеры были уже наготове. Даша с самого начала снимала всё происходящее на камеру. Я предлагал передать её мне, чтобы и она попала в этот видеоотчёт о нашем космическом путешествии, но вздорная девчонка проявляла ненужную любезность и отказывалась.
— Да щас, щас. «Мир» поснимаю и передам.
Я подплыл к свободному иллюминатору по правому борту и прильнул к толстому и прохладному стеклу лицом.
— Вот он, вот! — закричал кто-то.
