— Получается больше, чем на пять тысяч долларов только в этом шкафу! А в комнате стоит еще один такой же!
Энн умерила его пыл:
— Учтите еще футов шесть на промежутки между книгами, да и цена многих из них не так высока.
— Ну гак скиньте пару тысяч долларов. Остается уйма денег.
Энн покачала головой.
— Если бы Роланд мог продать их хотя бы за половину этой суммы, их бы давно уже тут не было! — Она все никак не могла поверить в свою удачу.
Они снова пошли в кабинет. Тарр уселся за стол и взял банковскую книжку.
— Двадцать тысяч долларов, выплаченных единовременно; потом — тысяча в месяц. У вашего отца был какой-то другой источник дохода?
Энн пожала плечами.
— Иногда он продавал так называемую скульптуру. Или абстрактную картину—был у него такой пунктик; он пытался и писать, но не думаю, чтобы ему удалось напечатать хоть что-то. Он брался и за случайные работы, если они подворачивались. По его меркам, он жил весьма неплохо. То есть имел досуг, чтобы заниматься тем, что ему нравилось.
Тарр изучал банковскую книжку.
— Все думаю про эти двадцать тысяч. Может, он просто отдал их вашей матери?
— Мать и шантажист могли быть одним лицом,— сухо сказала Энн.— Уверена, что вы уже рассматривали такую возможность. Если нет — обдумайте этот вариант.
— Что она могла знать такого, что заставило бы вашего отца откупиться от нее?
— Не имею ни малейшего понятия.
— Разумеется, нам хотелось бы задать вашей матери несколько вопросов.
Тарр собрал бумаги и поднялся.
— Ну, на сегодня все. Теперь начнется самое трудное — придется побегать.
— Чтобы найти шантажиста?
— Да.
— Я все же считаю вашу теорию самоубийства неубедительной.
— Ну, если вы можете предложить что-то взамен...
Энн медленно обвела взглядом кабинет.
— Мне бы очень этого хотелось.
— Хотя бы только для того, чтобы доказать, что я — олух,— засмеялся Тарр.— Ну, так за чем дело стало?
Энн подошла к книжному шкафу, стоящему в кабинете. На нижней полке, вместе с двумя или тремя большими книгами, лежащими на ней, она увидела большой кожаный футляр. Энн вытащила его и, принеся на стол, расстегнула застежки и подняла крышку.
— Что там? — поинтересовался Тарр.
Энн прочитала надпись, выгравированную на серебряной пластинке, прикрепленной к красному плюшу на внутренней стороне крышки:
Энн вынула шахматную доску. Основание ее было выполнено из резного розового дерева в два дюйма толщиной; игровое поле представляло собой инкрустацию из черного опала и перламутра. В специальных углублениях по краю доски лежали фигуры. Половина фигур была вырезана из черного дерева и имела золотые основания, другая половина — из твердого прозрачного минерала, на серебряных основаниях.
У черного короля в скипетре находился рубин, у белого — бриллиант.
— Похоже, что игрушка стоит огромных денег,— пробормотал Тарр.— Давно это у него?
— Никогда раньше не видела. Может, это тоже принадлежало Перл.
Энн захлопнула футляр.
— Думаю, что это мне надо забрать домой.
— Лучше будет, если об этой вещице позабочусь я,— заявил Тарр.— Фактически состояние еще не оценено.
Неформальное отношение Тарра, видимо, кончалось им, где начинались формальности...
— И вообще,— продолжал он,— я уверен, что это вы им шантажировали отца.
— И именно поэтому он сделал меня наследницей,— язвительно сказала Энн.
— Вы могли проделать все это анонимно.
— Ну так докажите это,— сказала Энн и зашагала к милицейской{2} машине.
Обратно, в Сан-Франциско, они ехали в молчании. Энн раздумывала, как лучше выполнить указания отца насчет его тела; Тарр, по всей видимости, перебирал в уме все события дня в поисках скрытых выводов.
Инспектор припарковал машину на стоянке для служебных автомобилей. Он отключил зажигание, но не сделал движения, чтобы выйти из машины. Вместо этого он повернулся, чтобы увидеть лицо Энн.
— Я хочу кое-что вам сказать.
— Что же?
— Мне хотелось бы вместе пообедать. Без всяких служебных мотивов, просто провести вечер вместе.
Энн, в общем, не удивило это предложение. Тарр не носил обручальное кольцо, он явно не был женат. Как же поступить?
И именно в этот момент из длинного розовато-красною автомобиля, припаркованного неподалеку, явилась на свет яркая блондинка в красном пальто. При виде ее Тарр попытался вжаться в кресло. Блондинка прошествовала к ним. Она была слишком ярко накрашена; волосы были уложены высоко и чрезвычайно замысловато. Энн подумала, что женщина выглядит невероятно вульгарно.
Блондинка наклонилась и взглянула на Тарра.
— Ну так как же, Лютер?
Тарр, задумчиво потирая нос, посмотрел через ветровое стекло. Затем повернулся к Энн.