Отца она никогда по-настоящему не любила, всегда сознавая, что в глубине его души таится жестокость. Слово «жестокость» было бы не совсем удачным. «Толстокожий», может быть, вернее, хотя и этим словом не вполне можно было описать Роланда Нельсона и его «катись ко всем чертям» отношение к жизни. Он ничего не просил от жизни и ничего ей не давал; циничный, с издевкой, человек, суровый, экстравагантный, вызывающий неприязнь у одних женщин, полное неприятие у других...
Джиэйн Сайприано. Подсознание Энн услужливо подбросило ей это имя. Она задумчиво потягивала коктейль. Да, Роланду Нельсону такая женщина пришлась бы по душе. Но ведь у нее был муж, по виду — настоящий тиран. А сама Джиэйн?
Зазвонил телефон. Явно не обошлось без телепатии, так как, подняв трубку, Энн ожидала услышать именно голос Джиэйн Сайприано.
— Да?
— Энн Нельсон?—Она была права!—Это Джиэйн Сайприано. Я вам не помешала?
— Нет-нет. Я как раз думаю о вас.
— Мне не удалось сегодня переговорить с вами. Известие о смерти вашего отца меня поразило.
— Я тоже не ожидала этого, миссис Сайприано. Особенно того, что он покончил с собой.
— Все это так странно. А не мог это быть несчастный случай?
— Инспектор Тарр, по-видимому, не склонен так думать.
— А как считаете вы?
— Не знаю. Полагаю, это было самоубийство. Хотя мне до сих пор трудно в это поверить.
— Мне тоже.
Джиэйн продолжала довольно поспешно:
— Не пообедать ли нам завтра вместе? О стольком нужно поговорить, Александру тоже очень хотелось бы с нами увидеться.
У Энн не было веских причин для отказа, хотя она и сознавала, что желание встретиться продиктовано отнюдь не обаянием ее личности. Она сказала:
— Буду рада встретиться с вами.
— Вот и хорошо. Как насчет двенадцати часов? Теперь послушайте, как до нас добраться: вблизи Блу Хилл Роуд, Мельбурн-драйв, дом 32.
Она объяснила дорогу, и Энн записала в блокноте, как доехать. На этом разговор закончился.
Энн пошла на кухню, поджарила бекон и яйца. Поела и попыталась читать; убедившись, что не может сосредоточиться, приняла горячий душ и пошла спать.
За последние дни столько всего произошло. Смерть отца, внезапное изменение ее благосостояния. Томас Тарр со своим непринужденным обаянием, его сомнительная подруга в красном пальто. Лютер? Ему больше подошло бы имя Лотарио, фыркнув, сказала себе Энн. И, наконец, этот одиозный Мартин Джоунз; как и Тарр, физически привлекательный — помимо ее воли,— в каждом слове которого, в каждом жесте чувствовались cкрытая враждебность, вызов...
Она заснула.
В девять тридцать на следующий день ей позвонил инспектор Тарр. В голосе его не было и тени смущения, он звучал официально.
— Я не могу выяснить местожительства вашей матери, мисс Нельсон. По тому адресу, что вы мне дали, она уже несколько месяцев не проживает. Не могли бы вы подсказать, куда еще обратиться?
— Остается только ее муж. Он живет в Глендэйле, дрессирует собак.
— Я попытаюсь связаться с ним.
— Между прочим,— сказала Энн,— вчера вечером мне звонила Джиэйн Сайприано.
— И что же?
— Она пригласила меня на обед.
— И вы идете?
— Конечно. А почему бы нет?
— Действительно. Но после позвоните мне, хорошо? Мне надо знать все, что происходит. Я буду в офисе часов до трех-четырех.
Энн согласилась, придав голосу сдержанное достоинство.
Она оделась более тщательно, чем обычно: белое платье без рукавов и светло-серое пальто и в одиннадцать часов выехала. День был солнечный, радостный; прохладный ветерок доносил до города соленое дыхание океана. Энн почувствовала внезапный подъем сил.
Она проехала вверх по Линкольн-Вэй, на 19-ю авеню, повернула налево на парк Президио Бульвар, который шел до Голден Гейт Парк; потом — по району Ричмонд, мрачному лесу Президио, к Голден Гейт Бридж. По заливу скользили парусные лодки, на горизонте вставал Сан- Франциско, и изломанная линия домов была похожа на белую сахарную глазурь; налево простиралась небесно- голубая гладь океана, почти зеркально гладкая, лишь кое-где вспыхивали барашки волн. Впереди вырисовывались горы Мартин Каунти; шоссе нырнуло в тоннель и начало спускаться мимо Саусалито к Сан-Рафаэлю, где Энн свернула на запад, к Инисфэйлу.
Как раз перед бревенчатым мостом она увидела Блу Хилл Роуд, узкую дорогу, виляющую по холму, поросшему елями. Возле металлического почтового ящика с надписью «Сайприано» Энн свернула на дорожку, ведущую к дому, и остановилась на площадке для машин, посыпанной гравием, перед высоким домом, который был построен из темного дерева и стекла.
Она приехала рано, было еще без десяти двенадцать.
Джиэйн Сайприано вышла на террасу, помахала рукой, потом спустилась по широким каменным ступеням. На ней были черные брюки и бежевый свитер с короткими рукавами, походка оказалась неожиданно легкой, девичьей.
Похоже было, что она искренне рада видеть Энн.
— Вы легко нас нашли?
— Да, ваше описание было точным.