— Примерно год назад я обедала с ним и его женой. Потом, поди-ка в августе или в июле, я по случаю была в Саусалито и там наскочила на него в порту. Тогда он уже разошелся с Перл и жил где-то в сельской местности. Что с ним сейчас — не знаю.
— У тебя абсолютно отсутствует чувство долга перед папулей и перед мамулей,— заявила Элэйн.
Энн язвительно засмеялась.
— Да, кое-что у меня действительно отсутствует. И если бы не бабушка, мне еще больше недоставало бы.
Элэйн фыркнула.
— Знаешь, может быть, мне и не стоило бы говорить тебе, но ты должна знать, что появилась у меня просто по глупости. Господи, да я сама была еще ребенком! И после того, как мы с твоим отцом разошлись... должна же я была подумать о своей карьере.
— О карьере? Это о какой же?
— Я много чего перепробовала.
— Да, уж в этом тебе не откажешь.
Элэйн встала, одернула синий жакет. Давным-давно в Санта Моника Хай она была смышленой рыжей проказницей, полной огня, задора и темперамента. Она была заводилой, отчаянно танцевала джиттербаг, без нее не обходились ни одна вечеринка, ни один скандал... Как и почему она связала свою судьбу с Роландом Нельсоном — любителем пожить за чужой счет, нигилистом, бездельником и классным игроком в шахматы,— было загадкой, которую Энн так никогда и не смогла разгадать.
Элэйн решила обидеться.
— Должна признаться, я ждала от тебя более теплого приема! Эгоизм ты унаследовала от отца. Стоило мчаться сюда, в этот несчастный город, на север... разыскивать тебя...
Энн не нашлась, что сказать на это. К тому же, приходилось вести себя очень осторожно, избегать малейших проявлений гостеприимства. Элэйн могла с ловкостью обратить нерешительное «заглядывай как-нибудь» в приглашение занять ее спальню на добрых три недели.
— Ну так что же,— бросила Элэйн,— дашь ты мне наконец адрес твоего отца? Мне надо с ним поговорить.
— Поговорить? — не сумела скрыть удивления Энн. Элэйн улыбнулась.
— Сказать по правде, дорогой Бобо разбогател, и я хочу получить с него кое-какие долги, и немало.
— Да откуда у папы могут взяться деньги? — недоверчиво спросила Энн.
— А ты что, не слышала? Его жена умерла.
— Да что ты говоришь!..
— Точно. Как же ее звали... Перл?.. Ну, неважно, главное, что они так и не успели развестись официально, и он стал наследником. Вот так.
— Как жалко,— сказала Энн.— Она мне нравилась.— Она озадаченно взглянула на Элэйн.— А как ты это узнала?
Элэйн хохотнула.
— Да уж будь спокойна. Я всегда начеку. Так есть у тебя его адрес?
— Когда я видела его в последний раз, он жил в Инисфэйле. Телефона у него не было. Он, знаешь ли, стал в некотором роде отшельником.
— Где находится этот чертов Инисфэйл?
— Проедешь Голден Гейт Бридж и держи путь на Сан-Рафаэль. Дальше спроси или посмотри на карте, дом стоит в стороне от шоссе, ближе к океану. Адрес — Невилль Роуд, 560.
Элэйн записала адрес на конверте. Энн наблюдала за тем, как она пишет.
— Напрасно теряешь время.
— О чем это ты?
— Роланд не захочет поделиться наследством ни с тобой, ни со мной. Ни с кем.
Элэйн многозначительно усмехнулась.
— Думаю, что поделится. Точно знаю—поделится. Или уж я постараюсь сделать его жизнь невыносимой!
— В этом я не сомневаюсь,— сказала Энн.— Но думаю, что на сей раз номер не пройдет.
— Поживем — увидим.
Элэйн осушила бокал. Через минуту ее уже не было. Энн наблюдала из окна, как ее мать перешла через тротуар и села в машину. Перед тем как захлопнуть дверцу, она поглядела вверх, на окно, и небрежно помахала ей на прощанье. Подняв голубое облачко выхлопных газов, автомобиль тронулся с места.
Машина завернула за угол и исчезла из виду, оставив Энн в состоянии мрачной тоски.
Месяц спустя, повинуясь долголетней традиции, Энн послала матери поздравление с днем рождения, адресовав его «Пембертон-авеню, 828, Сев. Голливуд». Руководствуясь смешанным чувством мстительности и любопытства, она приписала в конце: «Ну как, получилось что-нибудь с Роландом?»
Через некоторое время конверт вернулся с пометкой «Адресат выбыл в неизвестном направлении». Энн кинула письмо в мусорное ведро.
Еще неделю спустя она отметила свой двадцать шестой день рождения. Не успеешь и глазом моргнуть, как стукнет тридцать,— не замужем, да к тому же школьная учительница. Ей начали рисоваться мрачные перспективы одинокой жизни. Но запускаться в панику было нельзя: самый верный способ отпугнуть тех немногих перспективных холостяков, с которыми она была знакома.
Что ей сейчас нужно — это какие-то перемены, решила Энн. Перемена обстановки, друзей, профессии, расширение кругозора. Надо изменить все! Начать жить по-новому... Легко сказать. Она не отличалась бережливостью — накопления были весьма скромными. Хватило бы, пожалуй, на поездку в Мексику на пару месяцев, а может, и в Европу, ведь учителям и летом шло жалованье. Но вернуться потом в эту же квартиру, в тот же класс в школе — какой это будет ужасный финал! Конечно, можно было подумать о Корпусе мира. Энн критически оценила и этот вариант. Так ли уж она была предана идее мира? Вряд ли...