Его губы складываются в улыбку, но в глазах она как будто не отражается. Взглянув на меня, он медленно моргает, и тот же инстинкт, который велел мне бежать из кладовой, заставляет меня содрогнуться. Я с трудом унимаю пробившую руки дрожь. Кем бы он ни был – жуликом, лордом, лжецом, мореходом, – никого опаснее я еще не встречала. И при этом меня все равно к нему тянет.
– Мы оба понимаем всю ее ценность. И твою ценность тоже.
– А насколько ценна кровь в пузырьках, которую переправляет для тебя Мирриам? Какое драгоценное создание для этого убили?
– Ты меня за чудовище держишь?
– Ты хочешь чего-то от сирен, и это что-то в моих руках. А их бы ты тоже убил ради крови? Ради их магии?
Он на секунду умолкает, глядя во тьму морского прибоя.
– Кровь эту добыли в гнусном гнезде виверн с Хребтов. На них пошел ковен охотников после того, как ведьмы узнали, что эти твари вырезали целый город. Целый город, Мира. Тысячи людей. Виверны же не ради пропитания охотятся. И добычу не убивают, а играются с ней, иногда по нескольку дней. Они охотятся для развлечения.
От таких подробностей меня передергивает. Ни отец, ни мать об этом не упоминали.
– А что вообще такое виверны?
– Они похожи на летучих мышей. Только громадные и жуткие. В отличие от драконов огнем не дышат и поодиночке не живут. Стадные твари. И да, ведьмы используют их кровь для зелий: для порчи, заговоров, проклятий. А я забрал остатки, чтобы развезти нашим аптекарям и перепродать остальным. – Он вздыхает. – Наверное, в моем понимании это значит обратить зло во благо. Аптекари замешают их кровь в свои зелья, и зелья эти пойдут на лечение и спасение жизней. А городам и деревням эти виверны больше никогда не навредят. Ну что, ответил я на твой вопрос? Менять мне курс или ты все-таки хочешь попасть на Пенскало?
Он перехватывает штурвал и, слегка нахмурившись, выравнивает курс корабля. Я открываю рот, но не нахожусь что ответить. Увидев пузырьки с кровью, ряд за рядом выложенные в трюме «Фантома», я прониклась уверенностью. Что тот, кому они принадлежат, человек коварный, бездушный и жестокий. Но теперь я уже сомневаюсь. Я потираю руки от холода под внезапно налетевшим ветром. Моя мать была сиреной. Одной из тех, за кем охотятся ради крови. И ради выживания убивала людей.
Делает ли это из нее чудовище?
Я впервые тщательно его рассматриваю, окидываю взглядом очертания его фигуры, широкие плечи, сшитую на заказ куртку, скрывающую мускулистые руки. Волосы у него не просто темно-каштановые, как мне сперва показалось. В них проглядывают пряди светлые, как дуб, и угольно-черные; они красиво очерчивают его волевой подбородок. Губы задумчиво поджаты. На щеках – еле заметная щетина. Я опускаю взгляд ниже, на небрежно застегнутую белую рубашку под черной курткой, наполовину распахнутую, и ощущаю запах костра. Звезд, теней и кромешной ночной темноты. Мельком глянув на меня, он снова отворачивается к океану. Но теперь я успеваю рассмотреть, что глаза у него вовсе не черные. И нет в них ни бесцветности, ни холодности. Только темно-серая бездна, как море в тихий облачный день. Предвещающий грядущие бури и несомненно богатый улов.
– О чем думаешь, Мира? – спрашивает он низким, вкрадчивым голосом, и я явно различаю нотку нерешительности.
Словно он видит мой оценивающий взгляд и хочет оправдать ожидания.
Я растерянно моргаю, не сводя с него глаз, и замечаю еле уловимое эхо прежней лукавой улыбки, как будто призванной скрыть его настоящие мысли. Перебирая собственные мысли, я корю себя за то, что поддалась его обаянию, позволила себе решить, будто не так уж он опасен, как мне сперва показалось.
– Думаю, что ты мне так и не сказал, кто ты на самом деле, – говорю я, переводя дыхание. – Только обрывками. Что это твоя команда и что ты сказал им отвезти меня по указанным координатам. Что ты не чураешься кровопролития, особенно если речь о неприятельском судне. Что твоя магия ни на что не похожа, я о таком даже не слышала. Ты не из аптекарей. И не можешь быть ведьмой. Ты… я даже не уверена, что ты человек.
Он пристально смотрит на меня, но ничего не отвечает. Как будто пытается уловить, о чем я действительно думаю, и решить, что он сам готов мне раскрыть.
– А ты, Мира, ты – человек? – Он качает головой. – Похоже, ты на самом деле много чего обо мне уже знаешь. Но сразу хочу тебя успокоить: я не собираюсь отклоняться от взятого Мирриам курса. И доставлю тебя на Пенскало.
Нахмурившись, я перебираю его слова, гадаю, в чем тут подвох.
– На этот раз обойдемся без сделок? Без притязаний на то, что я добыла у сирен?
– Осталось ведь еще два дня? Если не сворачивать с курса, завтра на рассвете будем на месте. Время еще есть.
Я хватаюсь за перила и сжимаю деревянный поручень до боли в ладонях. Такое облегчение – узнать, что я успеваю, что прибуду на Пенскало до того, как отца и Брина не станет, – прямо дыхание перехватывает. Но, как я выяснила, бесплатно ничего не бывает. В мире, где властвуют море и бури, все держится на сделках и крови.
– Давай начистоту. Скажи конкретно, что тебе нужно.
