Его лицо озаряет внезапный проблеск луны. Взгляд его, покрытый тьмой, прикован ко мне, губы скривились мрачной дугой. Я все еще не отошла, все еще в ярости после предательства. Но верю, что он сожалеет об этом. Что хотел бы повернуть время вспять. А его поцелуи… Я вздыхаю, ощущая на коже фантомные прикосновения дрожащих пальцев. Жадно впившиеся губы. Не сводя с него глаз, я обхватываю себя руками, и спустя некоторое время силуэт пропадает из виду.
Нас обоих скрывает покров ночи.
– А кем тебе приходится Элайджа? – спрашиваю я час спустя у Перл.
Сбившись в кучу, мы сидим в кубрике, перед каждым кружка с наскоро разлитым отваром. Лишь убедившись, что погони не предвидится, остальные наконец-то перестали меня в упор игнорировать. Только тогда напряжение спало, и они без слов провели меня в кубрик.
Перл ерзает на стуле, поглядывая на Мирриам, как будто спрашивает разрешения. Та пожимает плечами, и Перл улыбается.
– Это на него мы работаем. Все мы. Только ему мы присягали на верность. На Энноре. Там, где наш дом.
Я хмурюсь и немного отпиваю из кружки. Вкус у отвара древесный, богатый, и я вспоминаю отвар, которым меня отпаивала знахарка еще на Розвире. Прямо перед тем, как наши берега заполонили дозорные и забрали отца.
– И вы думаете, это он взял на абордаж корабль Реншоу, чтобы мы успели спастись?
– Не думаем, а знаем, – отзывается Мирриам. – Все строго по плану. Он все это время был на связи с Перл, подкинул ей заказанное у аптекаря зелье, достал ключи, чтобы она могла куда угодно прошмыгнуть незамеченной. Для нас он – предводитель. Для остального континента – в том числе дозора и совета старейшин – он лорд Тресильен.
Прищурившись, я всматриваюсь в лица за струящимся паром. Скрывающим их тайны. Заволакивающим мглой их настоящие намерения. Так это с лордом Тресильеном, с Элайджей, я заключала сделку. В его руках теперь, похоже, как моя жизнь, так и жизнь отца.
– И вы меня сейчас везете к нему?
– Мы везем тебя туда, куда нам надо, – откликается Джоби и кладет локти на стол.
– Это куда же? – спрашиваю я и попеременно смотрю в глаза каждому.
В моем понимании, счет уже идет на дни. И время истекает с каждой минутой, как в песочных часах. Каждая песчинка тем ценнее, чем быстрее истекает время, отсчитывая каждый час, что я трачу впустую. Ощетинившись, я тоже кладу руки на стол, в полной готовности побороться за своевременное возвращение на Пенскало.
– Мы тебе не враги, – говорит Перл. – Как и Элайджа. А вот Сет…
– Так, значит, Сет мне враг? – говорю я, потирая лоб. – Но вы с ним дружбу водите?
Тут все смотрят на меня.
– Хотя он вас тоже предал?
Мирриам еле заметно улыбается, откидывается на спинку стула.
– Нам было сказано взять Сета с пассажиром на борт и доставить, куда попросят. Но еще Элайджа сказал не торопиться и познакомиться с тобой поближе. – Она смотрит в упор, и в глазах ее я различаю твердую решимость. – Он предупредил, что с Реншоу нам наверняка придется туго.
Я стискиваю зубы, и перед глазами проносятся последние несколько дней. Высадка у Финникина пролива. Ранение Сета, долгая ночь в Порт-Тренне. И все это время меня неотступно преследовали мысли об отце и Брине – как они, целы, невредимы, не впали в отчаяние? Не ошиблась ли я, отправившись по маминым координатам?
– Могли бы и предупредить.
– А ты бы все равно нырнула за ним? Или тайком сбежала бы, пока мы были у аптекаря в Порт-Тренне? – спрашивает Мирриам, вскинув бровь, и я отвожу глаза.
Конечно, если б я узнала, тут же удрала бы. У меня же были нужные координаты. Я бы нашла другой путь. Я отпиваю из кружки и чувствую, как отвар обжигает мне горло. Правда же? Даже если бы пришлось оставить Сета с ними?
– Ясное дело.
– Поэтому мы ничего тебе и не говорили, – отвечает мне Джоби, и на лице его расплывается улыбка. – Поэтому и заперли тебя в отдельной комнате, пока ухаживали за Сетом. Не могли же мы допустить, чтобы ты сбежала и нашла себе другое судно. Ведь Элайдже было нужно, чтобы ты забрала из глубин то, что искала.
Я хмыкаю и резко ставлю кружку на стол.
– Так, значит, это была западня. Пустая трата времени. Мой отец…
– Все еще жив, – перебивает Мирриам и хватает меня за запястье.
Взгляд ее темно-карих глаз смягчается. Теплеет.
– Элайджа ясно дал понять, что мы должны помочь тебе достать то, за чем ты пришла. И не позволить Реншоу это у тебя забрать, даже если придется сдаться ей в плен.
Она отпускает мою руку и откидывается на спинку стула.
Уронив голову, я медленно, размеренно вздыхаю.
– В том-то и дело. Все было впустую.
Помедлив, я вытаскиваю карту. Расправляю ее и наблюдаю за реакцией команды. В диапазоне от замешательства до разочарования. Для них это всего лишь пустой лист пергамента, как и для всех людей, не считая меня.
– Только я могу ее прочитать. Можно, конечно, продать какие-то тайны дозору, но обменять карту на жизнь отца не получится. А если на меня надавят, если выяснят, откуда я знаю о тайных местах… – Я сглатываю. – Меня заточат в тюрьму. И никогда уже не отпустят.
Стоит мне произнести это в слух, как в груди разливается боль.
