«…правоохранительные органы и спецслужбы, – вещал диктор, – не исключают версию „разборки“, устроенной криминальными структурами, связанными с нефтяным бизнесом. Ведь в последнее время в прессе упорно циркулировали слухи о близком аресте олигарха… кому-то могло быть невыгодно, чтобы Михаил Хайновский заговорил на следствии…»
Поняв, что Хайновского больше нет в живых, Лада, к своему удивлению, не почувствовала ничего, кроме душевного облегчения.
«Свободна, – вздохнула она полной грудью, – наконец я свободна».
Ее роман с Хайновским был продолжительным – больше трех лет, и очень странным. Его огромное состояние не играло в их отношениях почти никакой роли. Ладе поначалу просто нравился энергичный, напористый мужчина, решивший всем назло ее завоевать. Михаил Изидорович, словно азартный игрок, шел к цели напролом. Он отменял встречи, поездки лишь для того, чтобы оказаться рядом с Сельниковой и не допустить ее встреч с другими мужчинами. А когда добился своего, стал почти равнодушен к ней. Нет, они продолжали встречаться, проводили вместе по нескольку дней и ночей, но Ладу для него вновь заслонили дела. Иначе и не могло быть. Сельникова это прекрасно понимала и, до поры до времени, прощала. Прощала, пока не произошел взрыв в загородном доме, купленном специально для нее… Именно тогда она поняла, что она для Хайновского теперь – вещь, инструмент достижения выгоды. Он сознательно подставил ее. На корабль, на празднование дня рождения, она приехала, чтобы сказать: «Все кончено», но тут появился Клим…
«Он мертв», – прошептала Лада.
Было в этом что-то мистическое и справедливое: человек, готовивший ей смерть от взрыва, сам был взорван в собственном дворе. Ненависть к Хайновскому была сведена на нет его внезапной смертью. В одно мгновение олигарх из настоящего для Сельниковой превратился в прошлое. А о прошлом жалеть не стоит, его нужно лишь помнить, чтобы не совершить прежние ошибки.
«Я свободна, – страх уходил вместе с осознанием этой простой истины, – больше не нужно прятаться, бояться».
Лада решительно погасила экран телевизора, с силой вдавив кнопку на пульте, поднялась с дивана. Дом, приютивший ее на время опасности, тут же показался чужим. Ей больше не нужен был мужчина, способный защитить, спасти в критический момент жизнь.
Сельникова переодевалась быстро, злясь на себя, когда путалась в новой одежде. Все пришлось впору, словно Бондарев ходил с ней по магазинам и покупал только после того, как она примерит вещь. Лада задержалась у столика, чтобы черкануть короткую записку, быть неблагодарной она не умела.
«Спасибо тебе за все. Будет время, заеду. Лада» – вот и все, что вывел остро отточенный карандаш на листе бумаги.
Женщина вышла на крыльцо, выдвинула защелку замка и захлопнула дверь.
«Надеюсь, ключи он прихватил с собой. А если и нет, то он не из тех мужчин, кого надолго задержит закрытая на замок дверь», – Лада подумала это с долей нежности и восхищения.
Клим Бондарев ей нравился, но она уже раскаивалась, что так легко сдалась ему. «Чем легче ты досталась, тем меньше тебя ценят».
Каблучки звонко цокали по асфальту, вскоре Сельникова оказалась на людной улице. Она привычно взмахнула рукой. Такси остановилось у тротуара. Лада назвала адрес дизайнерской фирмы, где она работала.
«Еще успею прихватить эскизы и приехать на встречу с заказчиком», – она бросила взгляд на циферблат наручных часов.
В отличие от многих других женщин, Лада носила часы с большим и внятным циферблатом, таким, чтобы можно было сразу же понять, который час, а не гадать, что это значит, если маленькая стрелка торчит между двумя из четырех изящных черточек на циферблате без всяких цифр.
Такси, скрипнув тормозами, замерло прямо напротив крыльца дизайнерской фирмы.
– Если подождете пять минут, то мы с вами еще съездим в Любимовку по Ярославскому шоссе и вернемся в город, – предложила Лада.
– Хоть в Сочи и обратно, – ответил водитель.
Неподалеку, прямо у парковочного автомата, еще со вчерашнего вечера стоял старый «Мерседес», в салоне которого, поочередно засыпая, скоротали ночь двое мужчин. Усатый – в годах, и молодой – с пронзительно-голубыми глазами.
– Это она, – произнес усатый, стоило такси, в котором приехала Лада, остановиться, и тут же вышел на тротуар.
Молодой неторопливо вышел из машины, оставив заднюю дверцу открытой.
– Извините, – произнес усатый за спиной у Лады.
Женщина нервно обернулась, но глаза мужчины смотрели на нее так спокойно, и выглядел он настолько представительно, что Лада вздохнула с облегчением – опасаться было нечего, во всяком случае, ей так показалось.
– Вы ко мне обращались? – спросила Сельникова.
– Да, именно к вам. Не подскажете, где тут Малая Никитская улица? Хожу и найти не могу.
Малая Никитская была совсем рядом, и усатый представительный мужчина – далеко не первый, кто об этом спрашивал Ладу. Она обернулась, чтобы показать рукой на перекресток, где ему предстояло свернуть.
– Пройдете квартал… – Сельникова осеклась, что-то твердое уперлось ей в бок, а усатый приобнял ее за талию, – да что вы себе… – она испуганно замолчала.
