Пустая фляжка из-под коньяка стояла на дощатом столе. Над погасшим костром висел закопченный котелок. Ветер покачивал края тяжелой льняной скатерти. Солнце уже перевалило через зенит, поверхность озера, до этого голубая, вспыхнула отраженным золотым светом. Дневная жара уже спала, но еще не успела перейти в вечернюю прохладу.
Президент сидел рядом с Бондаревым на бревне и сосредоточенно морщил лоб, пытаясь найти ответ на, казалось бы, простой вопрос друга.
– Если честно, – произнес он, но, перехватив ехидную улыбку Клима, поправился, – буду с тобой откровенен, от меня зависит многое, но далеко не все. И если ты хочешь знать, что будет завтра, то этот вопрос не ко мне, я не аналитик и не сотрудник метеоцентра. Я могу тебе только сказать, каким хотел бы я видеть завтрашний день.
– Понятно. Кто же не хочет, чтобы всем было хорошо? Но хотя бы одного человека в стране ты сделал счастливым. Я неплохо отдохнул. Жаль только, что редко такие дни случаются.
Пение птиц, шелест листвы, гудение ветра над лесом нарушил чужеродный звук – загудел лодочный мотор. Бондарев повернул голову. Рассекая искрящуюся гладь озера, к камышам мчалась моторка.
– В лодке один человек или два? – не открывая глаз, спросил президент.
– Двое.
– Что-то случилось.
Президент поморщился, поднимаясь с бревна, при друге он мог позволить хоть немного побыть самим собой, не так тщательно прятать усталость, раздражение. Но когда лодка ткнулась носом в песок, он уже был собран и бодр. Помощник с виноватым видом торопливо подошел к костру.
– Извините, но…
– Я понимаю, что это делается не только с целью испортить остаток дня.
Помощник вымученно улыбнулся:
– Хайновского сегодня утром взорвали во дворе собственного дома, как раз во время задержания. Среди бойцов группы есть погибшие и пострадавшие. Взрыв был таким мощным, что от Хайновского практически ничего не осталось. По предварительным данным, в его ноутбук вместо аккумулятора была подложена взрывчатка.
Президент выжидающе смотрел на помощника:
– Кто мог его взорвать накануне ареста?
– Версии отрабатываются, – такой ответ ни к чему не обязывал, помощник почувствовал это, – возможно, убийство заказали партнеры по бизнесу, те, кому было невыгодно, чтобы он заговорил. Но это еще не все. Только сейчас выяснилось, что все принадлежащие ему акции Хайновский поместил по частям в разные банки, как залог под кредиты. Следы расходования кредитов теряются. Теперь, даже если мы сумеем доказать незаконность передачи акций Хайновскому…
Президент оборвал его взмахом руки:
– Нам их за просто так не вернут, возможно, придется их выкупать.
Бондарев, торопясь, вдавливал клавиши мобильника. Секунд пятнадцать вслушивался в длинные гудки.
– Информация об этом прошла в новостях? – спросил он.
– Взрыв почти в самом центре Москвы не скроешь от журналистов.
– Я же сам сказал ей не брать трубку, – Клим Владимирович с раздражением бросил трубку в карман.
– Кому?
– Ей, – дал самый короткий ответ Бондарев, – я должен ехать. – Клим, не торопясь, пошел к воде: – Не хочу, чтобы еще один человек погиб.
Не успел никто и глазом моргнуть, как Бондарев вскочил в моторку. Охранник, доставивший помощника, не добежал даже до тропинки в камышах. Взревел мотор, и лодка, набирая скорость, понеслась к противоположному берегу, оставляя за собой густой пенный след.
– Черт… – вырвалось у обычно сдержанного и дипломатичного помощника.
– Позвони и скажи, чтобы ему дали зеленый коридор до самого Коломенского, – вздохнул президент.
– Может, дать ему машину из вашего сопровождения?
– Это лишнее. И проследи, чтобы его рыболовные снасти собрали, поставили их отдельно. Клим Владимирович ими очень дорожит.
Клим Бондарев пробежал по аллейке, промчался возле беседки, на ходу вскинул руку, прощаясь с супругой президента, стоявшей на крыльце.
– Клим Владимирович, – закричала она, – что случилось?
– В другой раз.
Женщина покачала головой.
«И так всегда. Но Клим – единственный, кому я и муж доверяем безоговорочно. Это другим нужны посты, лицензии, должности. А он настоящий друг, с которым можно просто поговорить. И когда плохо, на него можно рассчитывать».
Бондарев распахнул дверцу внедорожника, вскочил за руль. Еще не разогнавшись, виляя из-за того, что колеса пробуксовывали, внедорожник понесся на опущенный полосатый шлагбаум. Охранник в будке как раз заканчивал разговор с помощником президента.
– На выезде его не задерживать!
Охранник бросил трубку мимо рычагов аппарата и метнулся к кнопке управления шлагбаумом. Полосатая пластиковая доска пошла вверх. Мужчина в форме сомкнул веки, он был почти уверен, что машина сейчас снесет шлагбаум к чертовой матери. Но Клим чуть ослабил газ. Автомобиль выровнялся, и шлагбаум лишь скользнул по крыше, завибрировал.
Клим мчал по шоссе с предельной скоростью, иногда ему казалось, что другие машины просто стоят на месте. Он петлял, перестраиваясь, обгонял по обочине, вздымая шлейфы пыли. Вслед ему шептали ругательства, настойчиво сигналили, грозили кулаком.
