Это так странно, столько лет бежать от себя, а теперь вдруг остановиться и сполна захотеть пережить казалось навсегда ушедшую палитру ощущений. А почему бы не сделать еще и "ангела" на снегу? И я начинаю совершать размашистые движения руками и ногами, получается неважно – ноги и руки уже плохо меня слушаются, а вслед за руками на свежем снегу остаются бардовые следы. Но мне весело почему-то и совсем не холодно, с недавних пор по телу наоборот стало растекаться тепло. Значит я достиг вазоконстрикции и скоро буду видеть насыщенные сны. Но у меня еще есть немного времени побыть наедине с собой и рассказать свою историю моему будущему Судье.
Сколько себя помню, мне всегда удавалось ладить с людьми. Этот талант и привел меня сюда. На эту обледенелую пустошь. А может быть меня привел сюда мой дар? Или проклятие? Или все же талант, за который мне пришлось заплатить свою цену.
Все началось с книги, точнее с фильма. Помните, лет пятнадцать назад был сериал "Хиромант" с Чурсиным в главной роли, классная попытка переосмыслить "Мертвую зону" Стивена Кинга, для меня этот фильм стал своего рода открытием, посмотрел его на одном дыхании и зафанател. На тот момент я был еще мальчишкой, а интернет в нашей глубинке развернуться не мог, в местной библиотеке не нашлось ничего и близко подходящего. Приобщиться к хиромантии не удавалось, а очень хотелось и тогда-то мне на помощь пришла тетка. Она к пятидесяти годам всерьез ударилась в оккультизм и, прознав о моем интересе, невзначай дала почитать старую книжку из своей коллекции. Во истину книга – лучший подарок. В сущности это была неглубокая беллетристика на тему гадания по руке. Но на безрыбье была прочитана вдоль и поперек, переписана, зарисована. А после неоднократно применялась на практике, от девчонок желавших узнать о грядущем замужестве отбоя не было. Ко мне в буквальном смысле выстраивались очереди из желавших услышать предсказание. Было весело, но дальше школьной звезды на неделю я не продвинулся, про хобби свое я забыл до поры…
Не люблю повторяться, но в тот день, как и сегодня, снег не валил снегопадом, не сыпал крошкой, не вертелся волчком в завихрениях метели, он просто шел, сносимый ветром, как чаще всего и бывает зимой. Мы шли ему навстречу, о чем-то говорили, я любовался тем как пальто подчеркивало гибкий стан моей спутницы. Подруга весело перепрыгивая канавы, чем добавляла своим движениям грациозности. Бедные студенты в большом городе, прекрасное было время. Бедные, но свободные.
Вскоре мы вышли на остановку, однокурсница попрощалась и перебежала улицу в неположенном месте – как всегда нарушала правила. Нас разделяли четыре полосы движения, одногруппница улыбалась и махала мне рукой, я смеялся в ответ. От остановочного павильона меня отделял небольшой огороженный волчатником кусок тротуара, обойти его? Подъезжал автобус.
Ну вот еще, не на глазах же Лерки, бравируя я сделал нырок под ленточку и в три прыжка преодолел опасный участок, но в эти мгновения сверху послышалось скользящее движение, меня накрыло с головой снежной пылью. Когда она осела, аккуратно вокруг меня лежали огромные глыбы льда и снега, слетевшие с крыши. Откуда-то сверху раздавалась отборная матерщина работников ЖЭКа. Мне стало невыносимо стыдно за свой поступок, который мог обернуться трагедией. Не мешкая я нырнул в салон ЛиАЗа и двери за мной закрылись, повинуясь гидравлике.
Водитель, крепкий худощавый мужик лет пятидесяти, со смуглой, почти бронзовой кожей и пронзительно серо-голубыми глазами, испытующе посмотрел на меня:
– Куда едем?
– Да недалеко, до семнадцатого микрорайона.
– Все Вы так говорите, а потом остаетесь до конечной, – усмехнулся мужик. – Оплачивать как будете?
– У меня студенческая карта есть либо – вот. – протягиваю ему свою восьмую часть недельного бюджета – старую помятую сотку.
Водитель поморщился, брезгливо вытер руки о свой видавший виды рыбацкий свитер:
– Мелочь есть?
Я отрицательно покачал головой. Последовал вздох.
– Ладно, проходи пока в салон, народ наберется, может быть разменяет тебе кто.
Отсутствие размена меня удивило слабо, решил я поискать себе пристанище. Салон был пустым, если не считать одинокой старушки-цыганки, прикорнувшей у окна. Женщина выглядела совсем не так, как я привык их видеть на вещевых рынках или среди попрошаек, она была весьма статная и как с картинки. Благородная седина выбивалась из-под платка и легкой прядью спадала на ее глаза, полные мудрости и тоски. Однако стереотипы потребовали от меня держаться от нее подальше, и я пошел дальше по салону. Из окна мне удалось разглядеть Лерку, она больше не улыбалась, а с каким-то потерянным выражением лица смотрела туда, где еще мгновение назад был я.
Автобус тронулся, я брел по салону дальше, но здесь меня ждало неожиданное открытие, сколько бы я не делал шагов вперед, продвижения не следовало, ряд кресел словно удлинялся вперед. Оглянувшись же назад, я обнаружил, что по-прежнему стою на том же самом месте – напротив старухи. Заметив мое замешательство, она повернулась ко мне и заговорила:
