С тревогой и болью смотрел он на Катю: «Жаль, если такая женщина погибнет. А себя не жаль? Рана на руке снова открылась. Рука немеет, весло одной правой держу. Надолго ли сил хватит?»
— Кончай сачковать! — хмуро окликнул его Терентий. — Давай берись-ка за весло.
Нелегкие думы одолевали и командира отряда, отдыхавшего на толстом бревне, прилаженном поперек плота. «Почему я здесь, а не с теми, кто остался лежать у опушки леса? Виноват перед ними. А что сделал не так? Людей к боям ежедневно готовили. Отряд за короткий срок стал грозной силой. Поэтому и обозлились каратели, поперли, не считаясь с потерями. Сила силу сломила. Сам от пуль не прятался».
Колобов смотрел в редеющую мглу. Ни звуков, ни огоньков. Встал, подполз на коленях к краю плота, опустил руки и, зачерпнув полные ладони воды, протер затуманившиеся глаза.
«Что же дальше? — мысленно спрашивал себя Дед, снова садясь на бревно у мачты. — Кто найдет плот, свои или чужие, если вообще заметят? Нет, нельзя на случай полагаться. Не так далеко до ораниенбаумского плацдарма, где наши войска. Будем грести. Может, попутный ветерок снова подует».
— Слышу шум мотора! — вдруг закричал, опустив весло, Петр.
— Я тоже слышу, пока не понял только, чей он: то завывает, как немецкий, то рокочет, как наш, — поддержал его Терентий.
Пришедшая в это время в себя Вологдина прошептала, чуть приподнявшись с бревен:
— Мой Миша за нами прилетел! Я так и знала!
Партизаны, поняв, что у больной начинается бред, печально переглянулись.
Самолет снизился, пронесся над плотом, и партизаны разглядели красные звезды на его крыльях. Командир отряда, Тереха и Петр, вскочив, махали руками, давая понять летчику, что они свои, нуждаются в помощи. Понял ли их летчик, они точно не знали. Все же Петр громко сказал, надеясь, что его услышит Катя:
— Заметил, даже крыльями покачал. Грести дальше не надо. В этом месте нас станут искать.
— Будем ждать, — откликнулся Дед.
Сил у всех троих прибавилось. Ведь человек живет, пока жива в нем надежда. И самое последнее, что в нем умирает, — это тоже надежда. Надежда победить в бою, достигнуть цели, выжить. Если ее нет — проиграешь бой, не достигнешь цели, не выживешь.
У людей на плоту надежда воскресла с новой силой.
Сколько было в жизни Вологдина полетов? Боевые вылеты фиксируются в летной книжке. Но подсчитать Михаил никак не удосуживался. Менялись места службы, типы машин, экипажи, накапливался опыт. Но сколько раз все-таки довелось покидать землю? Точной цифры не знал не только он, но и командир эскадрильи Гусев.
— Не больно часто мы, авиаторы, в летные книжки заглядываем, — говорил комэск. — Любим летать, а порядок в документации считаем второстепенным делом.
«Если уж у пунктуального комэска не все в книжке учтено, что же о нас, грешных, говорить», — подумал Вологдин.
В дверь кабинета постучали. Вошел младший лейтенант Киселев, только что слетавший на разведку обстановки в море.
— Товарищ майор, задание выполнено! — отрапортовал летчик. — Передвижения кораблей и судов противника в районе разведки не обнаружил. В заливе увидел плот с какими-то людьми. Прошу командование срочно сообщить морякам, чтобы выслали катер к терпящим бедствие.
— Покажите на карте место, где находится плот! — попросил Гусев.
Киселев достал из планшета карту и указал район, контролируемый кораблями Кронштадтской военно-морской базы.
— Хорошо, спасибо за сообщение, — сказал командир эскадрильи и, прикинув расстояние от района, где обнаружен плот, до места ближайшей стоянки наших катеров, добавил: — Товарищ Вологдин, свяжитесь с моряками, дайте им координаты терпящих бедствие.
— Они мне махали. Это наши, — взволнованно говорил Киселев Вологдину, когда они вместе шли к дежурному по части. — Важно, чтобы моряки скорее действовали. Море неспокойно, плот заливает, да и гитлеровцы могут перехватить.
— Попросим моряков выйти быстрее, — ответил Вологдин, ускоряя шаг. — Сейчас переговорим с оперативным дежурным охраны водного района!
Дежурный вызвал коммутатор моряков и передал телефонную трубку Михаилу.
— Докладывает капитан Вологдин из авиации флота. Воздушной разведкой в заливе обнаружен плот с людьми.
— Понял, — густым басом ответил незнакомый Михаилу капитан 3 ранга. — Сообщите точные координаты и направление ветра в том районе. Меры примем незамедлительно.
Ночью Вологдин проснулся от того, что кто-то теребил его за плечо. Открыв глаза, он никак не мог понять, что нужно краснофлотцу — дневальному по общежитию.
— Тревога? Я сейчас… — протер глаза капитан.
— К дежурному по штабу просят. Велели разбудить.
Дежуривший по штабу угрюмый лейтенант с усталыми, покрасневшими глазами, увидев капитана, встал с дивана и протянул ему записанный на обрывке газеты номер телефона:
— Позвонили из политотдела авиации флота. Просили вас срочно связаться с начальником терапевтического отделения госпиталя майором Гостевой.
Тревожное предчувствие сжало сердце Михаила. Опустившись на стул дежурного, он долго смотрел на черный телефон. Потом медленно снял трубку и, услышав женский голос: «Майор Гостева слушает», — представился.
