— По просьбе вашей жены, — сказала врач, — позвонила в политотдел авиации. Екатерина Дмитриевна поступила вечером. Сильная простуда. На плоту плыла через залив. Жизнь ее в безопасности, но подержим пока у себя.
— Мне приехать, товарищ майор?
— Пока не надо. Я сообщу, когда можно будет повидаться. Скажите свой почтовый адрес. И сюда до моего звонка — ни ногой. До свидания, капитан!
Михаил вышел из штаба, улыбаясь звездам, самой ночи. «Опять мы с Катей обманули смерть. Только вот почему нельзя приехать и глянуть на жену, как говорится, хоть одним глазком? Отпрошусь-ка у комэска и рвану. Назло этому майору в юбке».
К обеду Михаил добрался до окруженных соснами домиков, в которых размещался госпиталь. Дежурный лейтенант направил его к майору медицинской службы, миловидной женщине лет тридцати пяти.
— Я Вологдин. По телефону знакомились.
— Зачем приехали? Я же по-русски сказала: больная плохо себя чувствует, — сердито ответила врач. — Недавно уснула. Дайте покой человеку. У вашей супруги двустороннее воспаление легких. Это очень серьезно. Мы сделаем все, что в наших силах. А теперь вам лучше уехать.
— Дайте хоть одним глазком глянуть, — взмолился Михаил.
— Только через приоткрытую дверь.
— Спасибо, милый доктор!
— В палату не пущу.
— Все равно спасибо. — И почти побежал по коридору.
Через приотворенную дверь он заглянул в палату.
Майор Гостева стояла за его спиной.
— Где она? — шепотом спросил Михаил.
— Третья койка в углу.
Он вытянул шею и увидел лишь кончик носа и бледную щеку спящей Кати. Забылись тревоги, радость охватила его… Жива. Это главное… А врачи на ноги поставят!
Вологдин вышел из госпитального домика, остановился у высокой сосны и оперся спиной о шершавый ствол. В его жизни все становилось на свои места. После ночного звонка и поездки в госпиталь исчезли мучительные переживания. Почти до рассвета бродил он под окнами палаты, где лежала Катя, и глядел на темные ставни. Ночь была ветреной, звездной. Холода он не чувствовал, а звезды по-доброму улыбались ему.
Оставив дежурному по госпиталю короткую записку для жены, Михаил вернулся на аэродром в приподнятом настроении. Он готов был сразу же лететь на любое задание.
Вологдин проснулся рано. Должно быть, оттого, что сквозь щель сдвинутой оконной занавески на лицо упал игривый луч солнца. Осторожно, чтобы не разбудить товарищей, встал и подошел к открытому окну домика. На расцвеченных осенью деревьях осеннее солнце серебрило кружевные нити паутины. Сквозь сетку этих нитей на неширокой тропинке увидел старшего лейтенанта Калашникова. Михаил вылез из окна, подошел к парторгу эскадрильи и, поздоровавшись, сказал:
— Пока поздняя птичка зевает, ранняя уже клюв прочищает.
— Сделал зарядку, отдыхаю. Благодать.
— Новостей нет? Как там?
Парторг понял Вологдина без пояснений. Там — это под Синявином и Мгой. Все лето 1942 года шла усиленная подготовка немецко-фашистских войск к новому наступлению на Ленинград. На помощь группе армий «Север» прибыл «покоритель Севастополя» фельдмаршал Манштейн с частью сил своей 11-й армии и осадной артиллерией. В то же время в глубокой тайне готовилось наше наступление под Синявином. Командование Ленинградского фронта скрытно накапливало резервы, заводы неуклонно увеличивали выпуск вооружения и боеприпасов. Городу Ленина помогала вся страна, несмотря на то что тяжелые, ожесточенные бои шли на юго-западном направлении. Целью операции Ленинградского и Волховского фронтов был прорыв блокады Ленинграда. И вот сейчас, в сентябрьские дни, рванулись к Синявину и Мге наши сухопутные части.
— Был в штабе. Все без перемен. У фашистов сильная оборона. Надо помогать матушке-пехоте. Техники уже готовят самолеты. И я всю радиоаппаратуру проверил. Возьми меня с собой за воздушного стрелка!
— Ваше дело не в задней кабине летать, а поднимать на земле наш моральный дух, — ответил Вологдин.
— Я рапорт подал. На передовую, в пехоту прошусь. Вчера допоздна говорили с командиром эскадрильи.
— И что же Гусев?
— Что? Злится. Рапорт порвал. Что ж, недолго новый написать, как положено, на имя старшего начальника.
— Правильно он сделал. Ваше место здесь, у нас. Народ вас уважает. Так что в каждом успехе эскадрильи — частица вашей души, вашего труда. А у вас есть талант на такое слово.
Назад, к домику летчиков, шли быстро. Михаилу предстояло готовиться к вылету для поддержки войск, атакующих Синявино.
Взметнулась в воздух и растаяла зеленая ракета. «Илы» пошли на взлет. Вологдин вел шестерку самолетов над еще не пожухшими лугами, желтеющими массивами лесов. Внизу промелькнули речка, лес, заболоченные поляны… А вот и окутанный дымом передний край.
Бомбы оторвались от пикировавших штурмовиков. Над землей взметнулись бревна дзотов, куски дерна и кусты, маскировавшие траншеи. Пушки и пулеметы «илов» не давали фашистам поднять голову. Видно было, как в дым и пламя ринулись наши атакующие цепи.
