— Отправляйтесь, капитан, в наступающую дивизию. Командир или начальник штаба укажут цели. Помогите всем, чем требуется. На рожон не лезьте, от ваших штурмовиков многое сегодня зависит.
Перебегая по траншеям, Вологдин и радист добрались до командного пункта дивизии, и вскоре по их вызову над передним краем появились «илы»…
Снежные вихри уже резвились возле самой земли. Глядя на капризную стихию, Михаил понимал, что летать не следовало бы. Но он видел, как трудно складывался бой у пехоты, как гибли люди, идя на не подавленные артиллерией, изрыгающие огонь дзоты, на бьющие из траншей пулеметы.
Весь день продолжалась жаркая схватка. Отбивая вражеские контратаки, советские войска продвигались вперед. Вологдин удовлетворенно смотрел на разбитые укрепления, поваленные столбы и деревья. Возможно, это поработали его товарищи на своих «летающих танках».
Вечером 14 января вместе с комдивом Михаил добрался до командного пункта 2-й ударной армии.
— Молодцы морские летчики, — воскликнул начальник штаба ВВС флота, протягивая Вологдину руку. — Вы знаете, что из-за непогоды ни один немецкий самолет в воздух не поднялся? Ни один! — повторил он с гордостью.
— На моем участке только наши «илы» летали, — подтвердил Михаил.
— Вот-вот, — наклонился к самому уху Вологдина начальник штаба, будто боялся, что кто-то посторонний услышит его. — Всего один самолет фронтовой авиации утром сумел взлететь. Прибыл на наш плацдарм командующий фронтом генерал Говоров. С горы Колокольня артподготовку наблюдал. Артиллерист он отменный, немало помог своими советами!
Полковник раскрыл пухлую черную папку, вытащил из нее отпечатанный на машинке листок и протянул капитану:
— Поощрение от командующего Ленинградским фронтом и Военного совета вашим товарищам. Передайте командованию полка.
Михаил пробежал глазами текст. Военный совет объявил благодарность экипажам, совершившим боевые полеты 14 января.
15 января после почти двухчасовой артподготовки, прижимаясь к огневому валу, двинулись на штурм Пулковских высот дивизии 42-й армии Ленинградского фронта. Шли навстречу друг другу пехотинцы и танкисты двух наших армий — 2-й ударной и 42-й. Погода в этот день заметно улучшилась, и с воздуха над полем боя наступающих поддерживала авиация. Половина вылетов за оба дня пришлась на долю морских летчиков.
Больше двух лет немецко-фашистские войска создавали укрепления под Ленинградом. Сеть траншей прикрывалась широкими минными полями, противотанковыми рвами и надолбами. Десяток, а то и полтора десятка дотов и дзотов приходилось на каждый километр фронта. «Неприступным северным валом», «стальным кольцом» высокопарно именовали свою оборону гитлеровцы. И все это «неприступное», «стальное», «несокрушимое» было разгромлено нашими войсками за два — три дня. На пятый день юго-восточнее Ропши соединились войска 42-й и 2-й ударной армий, образовав единый фронт наступления.
— Задачу вы выполнили, окошко появилось. Не хотите ли завтра махнуть со мной в Ропшу? — предложил Вологдину начальник штаба авиации флота. — Вам, как летчику, было бы интересно увидеть результаты бомбовых ударов.
— С удовольствием, товарищ полковник, только отпустит ли мое непосредственное начальство, — проговорил Михаил, подумав, что если начальник штаба решил взять его с собой в поездку, значит, работой пункта наведения удовлетворен.
— Это я на себя беру! Идет?
…Из окошек машины летчики глядели на однообразные картины вдоль шоссе: покрытые снегом поля и деревья, закопченные развалины домов, поваленные столбы, свежие воронки и холмики. У деревни Порожки полковник нахмурился и показал на несколько застывших, искореженных тридцатьчетверок.
— Не все гладко в наступлении шло, — заметил он. — Здесь девятнадцать наших танков подорвалось на минах, четыре в реке утонуло, пять застряло во вражеских окопах. Командарм Федюнинский, говорят, в сердцах на все лады саперов и танкистов честил.
— Помогло? — вырвалось у Михаила.
И тут же он пожалел о сказанном, подумав, что рассердится полковник, сам любитель пошуметь под горячую руку. Но тот не рассердился:
— На пользу идет не только нагоняй, но и сам досадный промах. Тот неудачный бой послужил наукой: больше стало тактического расчета и дерзости. Мне рассказывали, что в недавних боях танкисты новшество применили: к машинам прицепили орудия полковой артиллерии, расчеты сели на броню. Ведя огонь прямой наводкой, артиллеристы и танкисты обеспечили быстрое продвижение пехоты.
Машина подъезжала к деревне Гостилицы. Полковник велел шоферу остановиться. Вместе с Вологдиным они прошли к недавно отбитым у врага окопам, ход сообщения привел их в блиндаж. Капитан покачал головой, взглянув на дощатый пол, оклеенные светло-зелеными обоями стены, железные кровати с круглыми никелированными спинками и небольшую елку с разноцветными стеклянными шарами.
— Офицерский блиндаж, — пояснил начальник штаба. — Основательно устроились фрицы. Все, что можно, у жителей награбили. Рождество отметили, да быстро угодили в ад… Ну двинули дальше…
