Искажённое ненавистью лицо Шагии помогло девушке оправиться от изнасилования. Медлить было нельзя. Чтобы не разбудить отца, она просто схватила плащ и пару золотых и, не попрощавшись, и побежала к ближайшим городским воротам, надеясь найти убежище у двоюродной сестры отца в Шадизаре.
— Сама и пешком? Если ты убежала из дома, то должна быстрее возвратиться. Путешествие по диким местам — небезопасная забава для молоденьких барышень из хороших семей, — нахмурился мужчина на бричке.
— Я не могу возвратиться, поверь мне, господин. Прошу, возьми меня с собой до Шадизара. Я заплачу за поездку.
Настойчивость в её голосе убедила мужчину.
— Ты ранена и нуждаешься в этом. Не надо давать деньги заранее. Если доберёмся удачно, заплатишь по своему усмотрению. И не называй меня господином. Кто когда-нибудь слышал, чтобы комедиантов величали как вельмож и господ? Меня зовут Таурус. Как мне тебя называть?
— Антара.
— Добро пожаловать в кочевую труппу Тауруса, Антара. Кермер, Карагиз, что смотрите? Не видите, что она не может подняться? Помогите ей забраться в повозку, раз я уже выспался.
Два раза повторять не потребовалось. Оба мужчины охотно шагнули вперёд и осторожно помогли девушке привстать, после чего уложили её на тюфяк в повозку под парусину. Спасённая не заметила даже, как из-под растрёпанных светлых волос негодующе блеснули голубые глаза, сузившиеся от обиды, и, извиняюще промямлив что-то, она уснула. Ответом ей была лишь враждебная тишина. Однако и она не длилась долго — вскоре её нарушил стук копыт.
— Путь до Махраабада мы преодолеем до рассвета, — забурчал Таурус про себя. И с опаской оглянулся.
Обвинения в похищении дочери горожанина для путешествующих бродячих комедиантов могло иметь весьма неприятные последствия. Лучше поторапливаться. Таурус выдохнул облегчённо, когда из пыльного вихря, взвившегося из-за поворота дороги, возник лишь одинокий всадник. Тот не выглядел опасным для них, хотя и явно куда-то спешил, нетерпеливо подгоняя каблуками здоровенную рыжую кобылу со сбруей и новым седлом. Однако, когда он разглядел комедиантов перед собой, то притормозил.
Судя по всему, этот молодой человек был благородного происхождения. Одни только жёлтые сапоги из натуральной кожи стоили целое состояние. На коричневом бархатном плаще сверкали золотые блёстки и камушки. Элегантный наряд дополняли расшитая золотом шёлковая рубашка и чёрные кожаные штаны наездника.
— Приветствую вас этим прекрасным утром, — заявил он, едва оказавшись в пределах слышимости. И хотя он и улыбался, его светлые глаза оставались настороженными. Он пристально осмотрел комедиантов, казалось, размышляя, что делать дальше.
— Что тебе, господин? — осторожно спросил Таурус.
— Куда вы держите путь?
Вместо ответа владелец балагана лишь неопределённо махнул рукой в сторону запада.
Молодой человек одобрительно кивнул.
— Похоже, нам по пути. Дорога небезопасна для одного. Не будете возражать, если я к вам на время присоединюсь? Чем больше людей вместе, тем легче защищаться от грабителей.
— Не знаю, достаточно ли мы хорошая компания для вас, господин, — ответил Таурус голосом, в котором явно не хватало энтузиазма.
Всадник на рыжей лошади вместо ответа потянулся к поясу и бросил Таурусу мешочек с серебряными монетами.
— Может быть, у меня появилось немножко времени, чтобы проехаться инкогнито, и потому вы для меня — наилучшая компания на свете.
— Против такого аргумента нельзя протестовать, господин, — Таурус подбросил в руке мешочек с деньгами. Эта сумма сполна покроет прибыль, утраченную в Махраабаде. — Мы рады приветствовать вас в нашем скромном обществе.
— Называйте меня Ардазир, — молодой человек закончил разговор и занял место в конце путешествующих.
— Седло новое, новый плащ, сапоги новые — кто знает, откуда и кто он такой, — проворчал находящийся впереди Хикмет так, чтобы всадник его не услышал. — Сынок вельможи, который натворил что-то у себя дома и теперь бежит от родительского гнева? Или, возможно, наёмный убийца, скрывающийся от преследования закона? Говорю тебе, Таурус, мы не должны позволять ему находиться с нами, пусть бежит в одиночку. Как будто тебе не хватает той беглянки.
— Не каркай, Хикмет. Может он просто захотел покинуть город без надзора родителей и заплатил более чем хорошо. В самом деле, и как я бы смог запретить ему ехать с нами?
Солнце, уже потратившее много времени, чтобы воссиять над горизонтом, начало палить. Тень, укрывающая их передвижение утром, уменьшилась и отступила. Повисли изнуряющий зной и духота.
Хикмет с сожалением махнул рукой и ушёл, не дождавшись ответа, к остальным.
— Советник Дахоман умирает, госпожа. Катается и орёт в бреду. Кричит о каком-то кристаллическом талисмане. И без устали повторяет твоё имя. Наисветлейший шах выехал спозаранку на охоту, даже не сменив одежду, в которой был на пиру. При этом безумно стегал коня, как взбешённый.
Шагия сжала белоснежные зубы аж до боли. Раздражённая и обиженная из-за ревности предыдущей ночи, она хорошо понимала серьёзность ситуации.
— Где эта сучка Антара?
