Со стороны коней вскоре донеслись приглушённый сдавленный крик и треск ветвей, как будто кто-то с кем-то боролся. Таурус помчался туда с саблей в руке, непонятно как там оказавшейся. Люди у огня всполошились. Из темноты вынырнул Конан с горящим глазами и уверенно стоящий на ногах. От его опьянения не осталось и следа. За горло он тащил какого-то мужчину, который из последних сил пытался не потерять сознание.
— Он подглядывал за нами из чащи. Спорю на свой меч против двойной порции сегодняшнего обеда, что он там не один. — изрёк киммериец и вытащил из-за пояса кинжал. Затем он левой рукой прижал человека за горло к земле, приставив остриё к его шее. — Любое громкое слово будет твоим последним словом, разумеешь? — произнёс он угрожающе.
Схваченный пленник не мог даже шевельнуться, так что просто закатил глаза. Конан понемногу ослаблял захват, в то время как на горле человека под кончиком его кинжала выступали крошечные капельки крови. Лазутчик был желтолиц и имел выступающие скулы кочевника. Его испуганно бегающие раскосые глаза скользили по стоящим над ним людям. Но даже страху, однако, не удавалось подавить дикарскую хитрость. Жадно дыша, он внимательно всматривался в своих пленителей.
— Кто ты?
— Тургут.
— И сколько вас там?
Узкая красная струйка на горле усилилась. Небольшое движение едва не стоило жизни разведчику. Лезвие проникло почти до артерии.
— Десять.
— Что делаете?
— Везём мясо в Шадизар — живём охотой, — на этот раз он извергал требуемую информацию без колебаний.
— Разве только охотой на людей, — недоверчиво фыркнул киммериец. — Если вы имели чистые намерения, почему не пришли мирно прямо к нашему огню, а стали шпионить?
— Хотели разглядеть, кто расположился перед нами. Торговые пути небезопасны.
— Особенно, когда по ним бродят орды кочевников, грабя и убивая, — весомо заявил Конан. — Теперь…
Ночь разорвал пронзительный предупреждающий выкрик разбойника. Тургут улучил момент, когда прижатый к шее кинжал несколько отдалился от его горла, и попытался отшвырнуть Конана и ускользнуть.
«Кром!» — ругнулся киммериец и его могучий кулак обрушился на висок шпиона. Чёрные глаза пленника закатились куда-то под веки, и он обмяк.
— Таурас, связать и кляп в рот! Зурн, Карагиз, натяните парусину перед бричкой! Ардазир, приведи коней! Девушки, в повозку! Быстрее! — Конан кричал одну команду за другой, одновременно связывая пленника. — Антара, держи лук в руке, но пока не показывайся. Стреляй, если только начнётся битва!
Из тьмы позади них неслышно возникли, словно материализуясь из ниоткуда, ещё более тёмные фигуры вооружённых до зубов кочевников. Лишь благодаря командам варвара комедианты не поддались панике и слаженно отступили к платану. В полумраке тени дерева они встали в круг, спиной к спине, с оружием в руках. Киммериец одним могучим рывком поставил бессознательного Тургута на ноги и держал его у всех на виду, прислонив к колесу брички.
Кочевники тем временем окружали их и ждали команды своего предводителя.
С одной стороны — семь человек с прикрытыми спинами и заложником, с другой — девять кочевников, в чьих глазах полыхала жажда убивать и грабить, несмотря на то, что первым, скорее всего, падёт их человек.
Вождь шайки, такой же косоглазый, как и пленник, и тоже с выступающими скулами, вышел на шаг перед остальными.
— Вы схватили одного из нас. Отпусти его — и мы позволим вам уйти, — хмуро обратился он к варвару.
Говоривший был почти на две головы ниже киммерийца, но обладал такими же могучими плечами. Крепкое телосложение и жилистая фигура давали понять, что победить его в бою будет непросто.
— Попробуй забери его, если не боишься, — зарычал в ответ Конан и грозно взмахнул обнажённым мечом над головой.
Предводитель банды заколебался. Казалось, силы равны. Цена прямой атаки была бы слишком высока. Одним жестом он успокоил своих людей.
— Мы не хотим кровопролития. Отпустите нашего воина и станьте моими гостями на сегодня.
Киммериец заколебался. Он знал, что законы гостеприимства в степи — святы. Если главарь орды произнёс «станьте моими гостями» — это защитит их от прямого нападения. Отказаться, напротив, означало бы бой не на жизнь, а на смерть. Хотя Конан и не верил разбойникам даже на капельку, но лучше держать их под контролем, чем допустить, чтобы ночью те прокрались к ним с коварными намерениями.
— Хорошо. Приглашение принято. Тогда принимай твоего шпиона, — и он отпустил кочевника, который, прихрамывая и пошатываясь, заковылял к главарю. Тот бросил на Конана дикий взгляд, полный хитрости и ненависти, а потом повернулся на каблуках и ушёл в ночь. Двое его людей подхватили Тургута под руки и поволокли вслед за ним.
Прошло совсем немного времени и в степи вспыхнул огонь второго костра, озаривший четыре круглые палатки, сделанные из кожи.
Комедианты постепенно покинули боевые позиции вокруг могучего ствола.
— Мне сразу показалось странным, что ты опьянел лишь после пары глотков этого вина, — усмехнулся Таурус.
