Зверь приготовился к очередному прыжку. Вдруг что-то просвистело мимо уха Конана. По лесу разнёсся яростный вопль пантеры — из её шеи торчала стрела. Сильный удар опрокинул её наземь. Варвар не колебался даже миг. Лезвие его кинжала проникло через глаз в череп и пронзило мозг. Тяжело раненый зверь пошатнулся в последней конвульсивной попытке атаки, схватил пустоту и рухнул под ноги киммерийца.
— Точное попадание, — констатировал Конан уже второй раз за день. — Но слишком рискованно. А что бы ты делала, если бы промазала?
— Но я попала, — сухо отсекла Антара.
Конан раздражённо посмотрел на неё. Потом оба рассмеялись.
Скалистой пустошью скакал наездник на взмыленном коне. С человека и зверя в жаркий знойный день лился пот. Они проделали утомительный путь более чем через половину Заморы по Дороге королей до врат Аренджуна и назад до Махраабада. Он повстречал десятки купцов, двух одиноких глупцов, которые рискнули в одиночку отправиться в такой опасный путь, и несколько безработных наёмников, каждый из которых предпочёл избежать друг друга. Он гнал коня уже пятый день. Дождь смыл все следы. Высокого черноволосого варвара никто не видел.
Мужчину начинала охватывать отчаянная безнадёжность. Полуденное солнце, застывшее высоко на небе, обжигало страдающую землю раскалённым белым заревом. Воздух мерцал и сверкал, а трещины скал сияли как раскалённые печи. Узенькая струйка — последние остатки минувшего ливня, — бегущая по руслу пересохшего потока, стремительно истончалась и высыхала. Ручьи пота текли по лицу всадника, просачиваясь на небритую щетину на подбородке. Заплетённые светлые волосы то и дело взлетали за ним, когда он безжалостно пришпоривал вороного жеребца, с губ которого начали капать сгустки пены.
Если бы он не был так внимателен, то проскочил бы небольшую расщелину в скалах незамеченной, но инстинкт предупредил его в последний миг. Бартакус дёрнул коня так резко, что зверь почти осел на свой зад, и соскользнул с седла ещё до того, как жеребец снова твердо стоял на всех четырёх конечностях. Положа руку на рукоять меча, воин осторожно шагнул в тень скалы. Кострище на площадке под навесом было давно остывшим. На скале не осталось никаких следов. Сухой лошадиный помёт свидетельствовал — по высохшему устью ущелья прошло несколько животных. У всадника бешено заколотилось сердце.
Он находился в дне пути на запад от Махраабада. Бродячих актёров на дороге в Аренджуне никто не видел, так что, очевидно, те пошли в Шадизар. У них был только один конь — тощий мерин коричневого цвета. И Динак жаловался, что в ту катастрофическую ночь кто-то дерзко и нагло украл наилучшего жеребца прямо у него на глазах. Тот нахальный варвар сидел на нём, как на собственном.
Наконец возник хоть проблеск надежды.
Мужчина тщательно напоил коня и отвёл его на отдых в тени навеса. Нельзя позволить лишиться коня сейчас, когда возникла чёткая ясная цель. Можно двигаться и глубокой ночью, покуда конь выдержит. И так снова, на следующий день. И снова. Он погонится за ним как призрак. Он выследит свою добычу, либо падёт сам.
Бартакус напал на след.
Коринтия. Скудная земля бесплодных гор и обширных равнин, раздробленная на маленькие города-государства. Страна, по которой рассеяна Мана — сверхъестественная священная сила богов, некоторых людей и даже неодушевлённых предметов. Земля, где со времён легендарного Ахерона практиковали магию три тайных объединения: Белый, Серый и Чёрный квадраты, так называемые «посвящённые».
Чародеи-волшебники из Белого квадрата были лекарями и целителями, старающимися сделать всё, чтобы помочь людям. Магия в их руках означала эффективное оружие добра. Холодные мудрецы Серого квадрата были объединением знатоков, даже не думающих о морали. Для них колдовство было всего лишь одной из природных сил, постигаемых разумом. Какие же мысли роились в головах неприступных магов Чёрного квадрата, мало кто представлял. Те не признавали никаких правил, кроме собственных. Себя же они полагали законными правителями Запада и всего мира.
Одна вещь объединяла и уравнивала все три объединения магов — они слишком запутались в делах земных правителей. И вместе поладить и ужиться не могли.
«Это случится, когда двое магов приятельски отужинают и при этом доживут до следующего утра», — поговаривали коринтийцы, если считали что-то неправдоподобным и маловероятным.
