— Ты уверен, что они пойдут на штурм сегодня? — спросил киммерийца поднявшийся на стену принц. — Пока я не вижу никаких признаков того, что они намереваются штурмовать стены.
— Если Сумукан что-либо смыслит в военном деле, то он не может поступить иначе. Прежде всего, мы изрядно вымотались, отражая первый штурм и солдаты устали. Значит, будут спать крепко. Во-вторых, он рассчитывает, что мы не станем ожидать ночного штурма и часовые на стенах притупят бдительность. Наконец, ему нет смысла приступать к длительной осаде, она ничего не даст, полностью замкнуть кольцо блокады у него не получится, сил не хватит. Да и потери у него не очень большие. Поэтому он будет использовать малейшую возможность для штурма, пока не убедится, что это бесполезно.
Прошел еще час. На ночном небе, затянутом облаками луны не было. Порывами налетал умеренный ветер, приглушая звуки. Вдруг киммериец тронул принца за плечо, приложив палец к губам. Адад прислушался. Он уже хотел сказать, что ничего не слышит, когда различил едва слышный шорох шагов и увидел крадущиеся под стенами тени. Он вопросительно посмотрел на Конана, но тот поняв его взгляд, покачал головой.
— Рано еще, — сказал он приглушенным голосом, — пусть забросят крючья и начнут взбираться на стены.
Через минуту рядом с ними упал крюк, зацепившийся за зубец стены.
— А вот теперь пора! — воскликнул Конан и заорал во всю мочь своих легких:
— Зажечь костры! Кипяток на стены!
Мгновение спустя ярко вспыхнули кучи дров, освещая местность и королевских солдат, которые были уже на расстоянии двухсот шагов, таща на себе лестницы. Тут же наверх поднялись сотни наемников с ведрами в руках и кипяток полился на головы тех, кто взбирался на стену с помощью веревок. Послышались яростные крики боли и звуки от падения на землю с высоты человеческих тел. Тех, кому все же удалось добраться до верха стен, защитники крепости встречали мечами и сталкивали вниз. Туранские лучники, быстро взобравшиеся на стены, открыли стрельбу по тем, кто тащил лестницы. Враги побросали их и устремились обратно к лагерю, но острые стрелы настигали их и уйти удалось далеко не всем.
Попытка ночного штурма была отбита и защитники крепости, оставив на стенах только караулы, отправились отдыхать.
В течение следующей недели Сумукан еще несколько раз предпринимал попытки штурма. Его солдаты подбирались к стенам под прикрытием щитов, на них сверху сыпались тяжелые камни, сбивая их с лестниц, которые наемники отталкивали рогатинами. Еще дважды предпринимались попытки ночного штурма, но защитники крепости не теряли бдительности и с успехом их отражали. Потеряв больше тысячи солдат, командир Несокрушимого легиона решил изменить тактику. Разделив свою конницу по пятьсот человек, он направил ее блокировать ворота города, но всадникам, опасаясь баллист, пришлось держаться вне досягаемости их мощных стрел. Так что такая осада приносила мало пользы, зато туранцы выезжали из ворот и безнаказанно издалека расстреливали королевских всадников. Попытка обнести город рвом и насыпать вал тоже не принесла пользы из-за баллист и лучников принца. Через неделю после начала осады, Конан, встретив Адада, предложил совершить ночную вылазку.
— Стоит ли? — усомнился Адад. — Только людей зря положим.
— Я уже третью ночь наблюдаю за их лагерем, — возразил киммериец, — ночной вылазки они не ожидают и конных патрулей не выставляют, их лошади пасутся на лугу за лагерем. Часовые, как я понимаю, тоже не особенно бдительно несут службу, особенно перед рассветом, мы ведь их ночью не тревожим. С сотней удальцов можно в лагере учинить погром и посеять панику. Может, большой пользы от этого и не будет, но солдаты станут бояться спать по ночам, а это уже хорошо.
— Ладно, — подумав, ответил принц, — только сотни удальцов для этого мало, надо человек пятьсот, тогда и польза будет. Но это дело опасное, нужны добровольцы. Соберем капитанов, обсудим твое предложение.
