Войско короля приблизилось к линии лучников на триста шагов и туранцы произвели первый залп. Стреляли они, как всегда метко, поэтому их стрелы уже нашли свои цели в первых рядах пехоты. Несколько десятков пехотинцев свалились на землю, обагрив яркой рубиновой кровью увядшую и пожелтевшую траву. Последовал второй залп. Наблюдавший за стрельбой туранцев принц Адад удивлялся насколько слаженно они действуют, стреляя без команды. Несколько десятков пехотинцев вновь упали, выронив из рук оружие, но в это время королевские арбалетчики, выдвинувшись вперед, открыли ответную стрельбу.
С высоты холма Адад, обладавший острым зрением, рассмотрел знакомую ему фигуру генерала Намтара, одного из военачальников отца, скакавшего на фланге со своей охраной. Этот седоусый военачальник, которому было около пятидесяти лет, считался при дворе толковым полководцем, но Адад знал, что боевого опыта у него было не много, Коф уже давно не участвовал в крупных войнах.
Между тем, дуэль конных лучников и арбалетчиков закончилась не в пользу последних. Туранцы все сплошь в железных кольчугах нанесли им существенный урон и, возможно, выбили бы всех, но к ним самим уже близко подошла вражеская пехота, поэтому, произведя прощальный залп, они развернули коней и поскакали на фланги своего войска, оборачиваясь и стреляя на ходу.
Еще минут через десять войско Намтара вплотную приблизилось к первым рядам пехоты принца. Мечи скрестились с мечами и ударили по кирасам, вызвав на поле боя грохот, словно сотни молотов били со всего размаха по наковальням. Началась грозная сеча, в которой задние ряды атакующих давили на передние, а у передних даже не было возможности замахнуться мечом, чтобы нанести удар. Но вот центр войска принца стал поддаваться, пехотинцы без паники, но шаг за шагом начали отступать перед натиском неприятеля. Осыпаемая градом туранских стрел, пехота Намтара все же рвалась вперед и ее передним рядам удалось продвинуться вглубь строя наемников, продавливая их центр. Воспользовавшись этим, королевская конница понеслась в атаку на фланги пехоты. Навстречу ей ринулась конница наемников, прикрывавшая фланги пехотинцев, но даже вместе с туранцами ее численность не превышала четырех сотен всадников. Началась рубка в конном строю. У туранцев кончились стрелы и они взялись за сабли. Численно превосходя наемников, королевские всадники стали их теснить, но зато перестали атаковать пехоту, центр которой уже прогнулся так, что с вершины холма принц ясно различал налитые кровью лица сражающихся. В образовавшийся котел вклинилась вся королевская армия, оказавшаяся между двумя флангами теснимой ею пехоты наемников.
— Пора! Почему медлит Конан? — с нарастающим беспокойством подумал принц, но тут же взял себя в руки, увидев, как из оврага выкатывается лавина всадников, сверкая бликами солнечных зайчиков, отраженных от их доспехов. Впереди на громадном вороном коне летел настоящий великан в стальной кирасе, размахивая мечом.
Увлеченные накалом сражения и уже уверенные в победе командиры королевской армии и сам Намтар, не заметили, что в тылу у них появилась конница наемников. Но зато пехота и всадники принца увидели приближение засадного полка. Смятый центр прекратил отступление, а фланги перешли в контратаку, сжимая пехоту противниках, словно в тисках. В этот момент с тыла в ряды пехотинцев Намтара врезались всадники Конана и положение на поле боя резко изменилось. Наемники Аларика и Расмуса были привычны к бою в конном строю, поэтому они сумели довольно легко смять королевскую конницу, обратив ее в бегство. Пехотинцы Намтара, внезапно обнаружив, что на них налетела непонятно откуда появившаяся лавина всадников, дрогнули и бросая мечи, стали разбегаться. Но сдавливаемым со всех сторон им не было куда бежать, поэтому они поднимали руки, сдаваясь на милость победителей. Когда же, прорвавшись сквозь его охрану, Конан с лету зарубил генерала Намтара, королевская армия ударилась в повальное бегство, но туранцы и конные наемники пустились за ними в погоню, поэтому убежать удалось мало кому. Конница наемников устремилась к лагерю королевского войска, где оставался обоз и, уничтожив малочисленную охрану, захватила его. Но как и думал Конан, ничего особо ценного, кроме провианта и фуража в нем не оказалось.
Победа была полной и, как выяснилось, досталась с минимальными потерями. К удивлению Конана, его бандиты, которых он превратил в пехотинцев, хотя и находились в самой гуще сражения, особенно не пострадали. Всего несколько из них погибло и столько же получили легкие ранения. Видимо, сказалась привычка владеть мечом и кинжалом в постоянных стычках между собой. У других капитанов потери были чуть больше, но тоже вполне допустимые. Королевское войско потеряло почти тысячу человек убитыми и столько же ранеными, несколько тысяч попало в плен, в том числе три сотни всадников из знатных семейств.
