Капитанам план Конана пришелся по душе, даже в отдельных деталях он получил развитие. Перед рассветом следующего дня пятьсот человек в одежде темных тонов вышли из ворот Хроша, практические не различимые на фоне черноты пожарища от сгоревшего предместья. Пригибаясь к земле, они осторожно подобрались к линии часовых, которые, не ожидая ниоткуда нападения, дремали на ходу, прохаживаясь по периметру. Несколько бандитов Конана, привыкшие к убийствам в спину, легко и бесшумно сняли часов на участке, где планировалось нападение и затем все бесшумно рассредоточились по всему лагерю. Большинство солдатских палаток были рассчитаны на пятьдесят человек, поэтому нападавшие группами по пять-шесть наемников атаковали почти половину из них. Не ожидавшие нападения сонные солдаты, не успев схватиться за оружие, получали удар мечом, отправлявший их в загробный мир. В лагере поднялась паника, со всех сторон доносились крики раненых, бряцание оружия. Звуки боя разбудили генерала Сумукана, который сохраняя самообладание, быстро понял, что нападавших не много и громким голосов стал созывать солдат к себе, гарцуя на буланом жеребце и размахивая саблей. Паника постепенно улеглась, сопротивление приобрело организованный характер и Конан подал условный сигнал к отступлению. Наемники быстро выбрались из лагеря и возвратились к себе. Но за звуками боя и шумом, поднятым нападавшими, никто из солдат Сумукана не заметил, как одновременно с нападением на их лагерь, несколько сотен всадников выехали из Хроша и поскакали в сторону луга, где выпасались кони Несокрушимого легиона. Там, уничтожив немногочисленную охрану и коноводов, они захватили почти всех лошадей, с которыми возвратились в Хрош.
— Очень хорошо! — сказал принц, обрадованный результатами вылазки. — Оставшись без коней, Сумукан вынужден будет отказаться от попытки блокады Хроша. А штурмы в лоб ничего не дадут, мы их отразим, в этом деле у нас уже есть опыт.
Сумукан отправил донесение в Хоршемиш о ночном нападении на лагерь и угоне лошадей, но опасаясь гнева Страбонуса, на следующий день бросил всех солдат на штурм Хроша. Они, прикрываясь щитами, тащили штурмовые лестницы, несли веревки с крюками, заполнив все предполье. Сам Сумукан на буланом коне гарцевал позади на расстоянии четырех сотен шагов от стен крепости, куда не доставали стрелы лучников. Стрел баллист он не опасался, так как у защитников города они давно закончились.
— Вот командир Несокрушимого легиона генерал Сумукан, — произнес принц, указав на гарцующего всадника. — Эх, стрелы до него не долетают, а то бы…
Конан слышавший слова принца, приложил ладонь козырьком ко лбу, желая рассмотреть генерала получше.
— А ну дай мне свой лук, — вдруг сказал он одному из туранских лучников. Тот, скептически пожал плечами, передавая свой лук киммерийцу.
— Ты что задумал? — спросил принц, поняв намерение киммерийца. — Генерала тебе отсюда не достать!
Не отвечая, Конан наложил стрелу на тетиву, прицелился и до отказа натянул лук, так что его плечи почти сошлись вместе. Тетива звонко щелкнула, стрела унеслась вперед. Киммериец внимательно наблюдал за ее полетом и с удовлетворением возвратил лук туранцу, который от восхищения прищелкнул языком. Стрела вошла генералу точно в шею между защелками шлема. Он схватился руками за горло, выронив поводья, и упал на землю, хотя одна нога осталась в стременах. К нему бросились оруженосцы и отнесли генерала в лагерь.
Принц и стоявшие рядом капитаны разразились одобрительными возгласами.
— Ты где так научился стрелять? — спросил принц.
— Когда я служил в армии Йилдиза, — ответил киммериец, — моим десятским был гирканец Мэргэн. Он стрелял из лука, как бог. Мэргэн был требовательным, придирчивым скорым на подзатыльники, поэтому сумел вколотить в меня искусство стрельбы, за что сейчас я ему благодарен.
— Убил ты Самукана или только ранил, сейчас не важно, — рассудил принц, — главное, что Несокрушимый легион лишился командира. Учитывая их потери в живой силы и отсутствие лошадей, не думаю, что они станут долго продолжать осаду.
Между тем, шедшие на штурм солдаты, узнав, что генерал убит, стали поворачивать назад. Волна нападавших откатилась и все они устремились к лагерю, где поднялась суета.
— Интересно, что они предпримут? — задал вопрос Адад самому себе, спускаясь со стены. — Этот киммериец просто клад, когда стану королем, назначу его командующим всеми вооруженными силами Кофа.
Однако, не суждено было принцу стать королем, а Конану командовать войсками государства Коф, судьба в лице Тсотха Ланти, находившегося до этого в тени событий, внесла коррективы в планы Адада.
Король Страбонус, узнав о потерях, понесенных Несокрушимым легионом и тяжелом ранении его командира, приказал снять осаду Хроша и вернул войска в Хоршемиш.
