Ведь многие из тех, кто осуждает распад Союза, не читали этого соглашения. Там в 14 статьях есть ответы на все вопросы. Мы делали прозрачными границы – для граждан и для информации. Мы соблюдали права человека, мы искренне уважали права национальностей. Все вопросы там были решены, все ответы были в этом соглашении.
И вот сейчас, когда сняли запрет с дипломатической переписки и документов того времени (через 20 лет, а не через 50), оказалось, что больше всего зарубежные лидеры и дипломаты боялись гражданской войны в Советском Союзе. А в Вискулях мы сказали: «Ребята, зачем воевать? Делайте, что хотите, у вас свобода, вам никто не мешает, у вас нет “старшего брата”, вас никто не будет грабить». А «старший брат» наоборот: «Мне не нужно больше никого подкармливать, я тоже свободен». Вы меня простите, что я вот так говорю…
И мы нашли такой вот ход, и этот ход оказался правильным. И поэтому не было озлобления, не было взаимных нападок. Во всяком случае, когда на меня нападали с критикой, я везде и всегда отвечал: «А вот вы статью такую-то почитайте – там ответ есть».
Еще один любопытный ракурс в оценке событий 8 декабря. На нем мы как раз подробно останавливались в разговоре с Леонидом Макаровичем Кравчуком. Так вот первый президент Украины, один из «подписантов» Беловежских соглашений и «могильщиков» Советского Союза, ваш коллега Леонид Кравчук в своих воспоминаниях и некоторых интервью называл случившееся в Вискулях государственным переворотом огромного масштаба, который вам удалось осуществить мирно, бескровно, то есть, в его версии, это был самый мирный государственный переворот такого масштаба в истории, ни много ни мало. И в нашем с ним разговоре он это свое суждение еще раз подтвердил. Вы согласны с такой оценкой? Исторической?
Нет, вы знаете, терминологически я пошел бы иным путем. Я все-таки могу претендовать на то, что кое-что в этом понимаю: у меня четыре звания почетного доктора политологии в разных университетах мира. Нет, это не переворот. Это меры, которые были приняты при попытке переворота. И если бы ничего не было сделано, то дальше развал мог бы пойти уже кровавым образом.
Попытка переворота была в августе – это ГКЧП. Там собрались те, кто стоял за принципы казарменного коммунизма, но, к счастью, там не было сильных фигур… Скажу прямо: не было таких, как Лигачев[104], уже таких, как Андропов, не было фигур, у которых за плечами были бы сила и спецслужбы. Там были худосочные комсомольские деятели типа Янаева, а это не та компания, которая могла бы совершить переворот. И нейтрализация попыток этого переворота пошла уже с применением более человеческих, более гуманных приемов. Поэтому я не считаю Беловежские соглашения переворотом. Я считаю, что это был антипереворот.
