Гермиона вздохнула — Майкрофт будет помехой, если окажется, что Шерлок снова угодил к кому-нибудь в плен. А если выяснится, что всему виной наркотики… Майкрофту лучше бы этого вообще не знать. Но она помнила выражение его лица, когда он узнал о «Круциатусе», поэтому не стала спорить. Кроме того, на уговоры не было времени, его и так уже прошло слишком много, а «Конфундуса» Майкрофт все-таки не заслуживал.
— Держись крепко, — сказала она и произнесла: — Реперио доминус!
Пистолет вспыхнул ярко-синим светом.
— Шерлок! — добавила она, и портал тут же сработал, подхватив их с Майкрофтом и выдернув из кабинета.
Едва обретя равновесия, Гермиона закашлялась — они переместились в какой-то ночной клуб, насквозь пропахший сигаретным дымом, человеческим потом и еще чем-то незнакомым.
Гермиона сунула пистолет в карман куртки и прищурилась — в полутьме, постоянно разрезаемой десятком разноцветных движущихся огней, разглядеть чьи-либо лица было невозможно. Но Шерлок едва ли будет на танцполе — предполагается, что он в большой опасности, а не слегка выпил и развлекается. Значит, стоило осмотреть темные углы и закутки.
— Советую проверить подсобные помещения и кабинеты, — с выражением брезгливости на лице сказал Майкрофт, придя к тем же выводам.
Гермиона достала палочку, наколдовала небольшой светлячок (в клубе было слишком темно, чтобы кто-то мог отличить его от света обычного фонарика) и пошла по направлению к ближайшему углу, докуда не доходил свет. В этом же углу ее едва не стошнило — свет «Люмоса» выхватил двоих парней, занимающихся сексом с одной, похоже, пьяной девушкой.
Следующий угол представил аналогичную сцену, но место девушки занимал третий парень. Гермиона зажала рот рукой — казалось бы, за время войны ее нервная система должна была закалиться, но оказывается, этого не произошло.
— Слева, — произнес Майкрофт, наклоняяся к ее уху, чтобы она услышала его сквозь музыку.
Наблюдательностью Майкрофт не уступал Шерлоку — Гермиона, пожалуй, не сразу заметила бы темную, почти сливающуюся со стеной плотную занавеску.
Они осторожно прошли за нее, и тут же оказались отрезаны от шума — ткань была настолько плотной и так хорошо была подобрана, что почти полностью экранировала шумы из клуба. За занавеской было даже темнее, чем снаружи, слабое освещение давала одинокая желтоватая лампа под потолком, слишком грязная, чтобы выполнять свои функции в полной мере. Гермиона спрятала палочку и огляделась, Майкрофт тоже начал оглядывать помещение, но все-таки она оказалась быстрее и первой увидела Шерлока.
Вернее, сначала она решила, что увидела его труп, и только коснувшись его ледяного, со скользкой кожей запястья поняла, что он все-таки жив — пульс прощупывался, но слабо.
Шерлок лежал на тонком коврике, не то спортивном, не то туристическом. На нем не было привычного пиджака, а рубашка посерела от пота и грязи, рукава ее были не закатаны, а порваны. Он лежал без движения, в луже собственной рвоты, его глаза были закрыты, рот чуть приоткрылся, и даже в неясном свете губы выделялись неестественным синеватым отливом.
Майкрофт упал рядом с Гермионой на колени и положил руку ему на шею, сосчитал пульс, посмотрел зрачки. Повинуясь его требовательному жесту, Гермиона отодвинулась, давая ему возможность внимательно осмотреть Шерлока. Он делал то, чего она не могла делать, парализованая ужасом — готовился оказывать первую помощь, спокойно и решительно. Но вдруг он отстранился, сунул было руку в карман за телефоном, но передумал.
— Ты дочь врачей, — сказал он, — можешь привести его в чувство?
Гермиона стиснула зубы — разумеется, было глупо надеяться, что Майкрофт окажется сведущим в медицине. Она достала палочку, направила ее в лицо Шерлоку — но заклинание не использовала. В прошлый раз он основательно подготовился, подобрал антидот, рассчитал дозу. Сейчас же этого не было — даже не присматриваясь, Гермиона насчитала возле его лежанки шесть пустых шприцев и ни одного полного.
— Нужно забрать его отсюда, — сказала Гермиона. — Держись за меня.
Майкрофт наклонился, подобрал все использованные шприцы и ампулы и положил руку Гермионе на плечо. Она взяла Шерлока за руку и аппарировала к себе в квартиру, переместила Шерлока на диван, поставила рядом укрепляющее, кроветворное и, на всякий случай, рвотное зелья, а потом все-таки произнесла:
— Энервейт!
Шерлок задрожал всем телом, его лицо исказилось, по вискам потек пот, но он все-таки открыл глаза, и Гермиона не узнала их — зрачки превратились в крошечные бусинки, белки покраснели, а вместо обычного ясного выражения было что-то тупое, безвольное и очень мучительное. Он застонал и снова закрыл глаза.
Ему нужно было в больницу, немедленно.
Майкрофт словно прочитал ее мысли и резко сказал:
— Даже не думай о том, чтобы везти его в больницу. Ты уничтожишь его.
Он отошел куда-то к книжным полкам и более не принимал никакого участия в спасении брата. Гермиона зажмурилась, тяжело выдохнула и напомнила себе: «Ты сможешь».